Звоню маме – они с папой возвращали Мишутку Зое, и могут что-то знать. Мама отвечает быстро, удовлетворяя мое нетерпение:

– Сынок, что-то у меня на сердце неспокойно. Я… Я опять наговорила лишнего, погорячилась. Ох, Робушка, как там наш малыш? Как мой Мишутка?

– Мама, говори быстро, что ты сказала Зое?

– А что случилось? Мой внук в порядке?

– Мама!

– Я сказала, что он ужасный ребенок – избалованный и непослушный. А что мне оставалось? Мы с папой его не смогли уложить спать, он все время играл и бегал, а потом…

– Что было дальше?

– Сначала скажи, что с моей невесткой? Ох… Мне самой надо к психиатру, наверное?

– Мам, Зоя ждет ребенка.

Я ей столько наговорил, черт… Она оставила в квартире документы о разводе и уехала.

– Господи, это я виновата! Я сказала, чтобы вы не думали даже рожать второго! Подлила масла в огонь. Прости меня, сынок. Все я… Мой проклятый язык.

Я обидел Зою, мама добавила… В каком она сейчас состоянии? Может, я могу ее нагнать? Зойка ездит медленно, осторожно, да и водительский стаж у нее меньше, чем у меня. Давлю на газ и увеличиваю скорость. Обгоняю встречные машины, чувствуя, как в ушах ревет пульс… Как же я мог зайти так далеко? Методично ее мучить, ломать, испытывать терпение… Ходить по краю пропасти, а теперь свалиться в нее…

Мчусь по трассе, не замечая ничего – окружающих пейзажей, синеющего вдали моря, кружащихся в закатном небе чаек… Тянусь к лежащему на переднем сидении смартфону и снова набираю ее номер… Зоенька, ответь же мне, родная…

Я отвлекаюсь лишь на секунду… Цепляюсь взглядом за мерцающий экран, в котором за последние часы ничего не меняется… Одна лишь пустота.

Зато меняется реальность… Из поворота вылетает груженый КАМАз.

За лобовым стеклом – испуганное лицо водителя. Его руки отчаянно машут, но я уже ничего не могу сделать – что есть силы кручу руль в сторону, уходя от лобового столкновения. А дальше темнота…

Боль, впившаяся в меня зубами, как пиранья… Смартфон летит в сторону, и звук падения сменяется скрежетом раздавленного металла, хрустом костей, рваным стоном, что я успеваю издать… Беда не приходит одна… Боль не приходит одна, она зовет с собой сестер – отчаяние, беспомощность, беспросветность…

Я хочу кричать, но лишь раскрываю губы, позволяя хриплому стону вырваться из груди… Шевелю руками, чувствуя, как кровь липнет к рулю, обивке сидений, пропитывает металлическим запахом все пространство.

А потом страшные видения исчезают, сменяясь непроглядной темнотой. Меня засасывает черная воронка. Я лечу в пропасть, ощущая непривычный холод и одиночество.

– Разряд! Еще разряд! Завели, черт бы его побрал! Пульс девяносто ударов в минуту, давление девяносто на шестьдесят.

Чей это голос? Кажется, врача.