– Роб, какие-то проблемы? – мнется Никита, возвращаясь к дверям моего кабинета.

– Приехал инспектор из пожарки, а через час ждем санэпиднадзор, – вместо меня отвечает Нелли.

– Мне срочно нужно ехать, – почти рычу я.

– Роберт, погоди. Может, оно к лучшему? – ладони Никиты смыкаются на моих плечах. – Ты успокоишься, придешь в себя, Зоя остынет. В таком состоянии и настроении лучше не ехать.

– Ты прав, Ник. Я не удивлюсь, если окажется, что мой ресторан не пройдет проверку. И все окажется блефом… Все перестанет что-либо значить… Брак из-за немецкой фамилии, вся эта липовая… ненастоящая жизнь, имитация семьи.

Все ради конкурса… Я ведь так и сказал ей, мол помогу тебе выбраться из тюрьмы взамен немецкой фамилии. Ты мне, я тебе, – мое лицо искажается отвращением. – Я познакомил ее с Либерманом, а Зоя подарила мне фамилию. Я теперь Роберт Шнайдер, Ник. Ты знал? Зойка даже придумала легенду, которую я расскажу Рихарду… Оказывается, я из древней немецкой семьи. Мой отец был потомственным сыроваром, а мама пекла немецкие крендели. И я…

– Роб… – сдавленно произносит Никита, косясь куда-то в сторону.

Раскрываю губы, чтобы продолжить откровения, и замираю, наткнувшись на гневный взгляд Рихарда.

– А что делал твой дедушка? – сухо произносит он. Его акцент заметно усиливается, очевидно, на фоне волнения.

– Рихард, я сейчас все вам объясню, я…

– Что он делал? Наверное, держал трактир в каком-нибудь маленьком переулке с дорожками из старинной плитки? Там подавали колбаски из индейки, говядины, свинины, а пиво, оно…

– Прошу вас, выслушайте меня, – взмаливаюсь, подойдя ближе.

– Завтра же снимай свою лживую подлую кандидатуру, Роберт! – цедит он сквозь зубы.

 – Я приехал сюда, чтобы тебе помочь… Я ведь верил в тебя, ты… Ты один из лучших, ты… – его побородок предательски дрожит.

– Рихард, прошу вас, дайте мне одну минуту, я все вам объясню.

– Разве что-то извинит твое вранье? Ты пошел на подлость, чтобы расположить меня, ты…

На лицо Рихарда наползает тень разочарования, а из глаз улетучивается блеск. Вот так, Роберт… Почувствую себя… Зоей. Она тоже умоляла простить ее, понять и выслушать, а я вместо прощения колол ее злыми словами и глупыми запретами.

– Одну минуту, прошу вас.

В ушах ревет пульс, а дыхание сбивается от волнения… Грудь будто сдавливает железный обруч… Рихард медлит с ответом. Всего секунда, но она кажется мне вечностью… Так тебе и надо, урод… Ты заслужил все, что с тобой происходит… Лишился всего, оставшись наедине со своим отражением в зеркале… Один, Роберт… Ты совсем один…

– Хорошо. У тебя одна минута, но… Вряд ли я изменю свое решение. Я никогда не прощаю предательства, не даю человеку второго шанса. Таков мой принцип.