Другие ищут отзывчивого слушателя или падают на грудь друга, бабушки, мамы, а я… Закрываюсь в раковину молчания и варюсь в своих проблемах, не позволяя никому повлиять на собственное решение.

Нам не помешает отдохнуть друг от друга… Хотя кого я обманываю? Роберт меня не любит. Возможно, он испытает легкое сожаление, увидев пустую квартиру, но быстро утешится. Окунется в любимую работу или объятия Киры… Тогда я и вернусь…

Цепляю на лицо маску искреннего спокойствия и поднимаюсь в квартиру. Можно все рассказать Гаяне Ивановне, попросить ее совета, поплакаться… Она ведь простила сына и, скрепя сердце, приняла меня.

Так почему же не открыться свекрови?

– Вот, Зоя! Забирай своего спиногрыза, а мы пошли! – огорошивает она меня с порога.

– А… Что-то случилось? – сглатываю я, поднимая взгляд на уставшего дядю Колю.

– Он все жилы из нас вытянул. Робчик не был таким шустрым. Я буду отдыхать от этого маленького террориста неделю! Мишутка разбил две тарелки, рассыпал муку, разгромил комнату. Не понимаю, как ты с ним справляешься? Если вы надумаете рожать второго, нам об этом не сообщайте. Видимо, мы с Колей старые для маленьких детей.

Ох, Коля, подержи мою сумку. Аж сердце разболелось… Ох… Ах… Мы… Мы едва справились, – скулит тетя Гаяна. – Я даже не смогла его уложить. Он ни разу не сел, Зой. Мишу надо показать детскому неврологу и психиатру.

Она закатывает глаза и глубоко вздыхает. А Мишутка улыбается во все восемь зубов. Весело ему бабушку с дедушкой мучить…

– До свидания. Спасибо за помощь.

Вот тебе, Зоя и ответ… Видит бог, я хотела признаться ей…

Бросаю в рюкзак вещи, кладу на стол заявление о разводе и покидаю квартиру мужа.

Поедем с Мишенькой в Анапу. Я поживу там пару дней в старой маминой квартире, а потом… Возможно, отойду? Переменю решение и вернусь домой? Я не могу бросить бабулю и маму, сгоревший ларек, старую дурацкую работу… Тебя здесь, Зойка, держит уйма вещей, нужных и не очень…

– Не плачь, Мишутка. Ты у меня хороший шустрый малыш, вот и все… А кому не нравится, пусть сами… к психиатру на прием идут, да?

Бросают взгляд на часы. Если бы Роберт хотел, уже примчался сюда и попытался меня остановить… Но его нет… Значит, надо ехать. Я напрасно жду его во дворе дома.

Хожу вокруг разгоряченной солнцем машины и прогоняю дурацкие, романтические мысли о нашем примирении. Они лезут в голову, как надоедливые мухи… Сажаю сына в автомобильное кресло и спешно покидаю двор…

Закрыться, свернуться в кокон, молчать… Ну почему мне хочется делать лишь это? Я даже маме звонить не хочу… Вот выйдем на серпантин и расскажу ей о своих планах… Конечно, мама не станет меня ругать, но и решение мое не разделит…

А мне и не в чем себя винить – мужу я о беременности сообщила.