Что на меня нашло? Черт бы побрал Рихарда, грядущую проверку санэпиднадзора и прочих инстанций, Киру с ее непрекращающимся шантажом…

Опираюсь ладонями о край подоконника и глубоко дышу. Тяну воздух, не в силах насытиться… Я будто отравлен чем-то… Страхами, неуверенностью, гордостью, неуемным самомнением, чужим мнением… Господи, как у меня язык повернулся так ответить? Идиот… Какой же я идиот…

Прищуриваюсь, наблюдая в окно, как с парковки ресторана отъезжает желтое такси… Тянусь к кувшину с водой одеревеневшими, словно парализованными пальцами.

Как же так? Как я мог сказать ей такое? Пью воду и вытираю влажными ладонями лицо.

Господи, и что на меня нашло? Сожаление наполняет душу и ощутимо горчит на языке.

– Какой же я мерзавец…

Нашариваю в кармане ключи от машины и спешно поднимаюсь с места. Я сейчас же поеду за ней и извинюсь. Сейчас же, пока не случилось беды… Зойка моя… Зайка, милая, родная… Ну чего я испугался, дурак?

– Куда же ты поехала?

Набираю ее номер, слушая в динамике монотонную мелодию длинных гудков. А потом и она прекращается, сменяясь коротким гудками.

Неудивительно, что Зоя меня заблокировала. Встаю с места, окончательно стряхивая дурацкое оцепенение, и сталкиваюсь в дверном проеме с Никитой Гончаровым.

– Ник?! А ты как тут?

– Ну ты, брат даешь? Я же написал еще утром, что сегодня прилетаю. Маму скоро оперируют, приехал поддержать, ну и… В общем, дела семейные. А ты что такой зеленый? Тебя не тошнит?

– Тошнит, Никита. От себя. Я совершил что-то страшное… Ник, как ты мне сейчас нужен, если бы ты знал.

– Ты убил кого-то? – поднимает бровь Никита.

Он возмужал еще больше. Раздался в плечах, заматерел, оброс уверенностью и налетом искреннего семейного благополучия. Мужчина из американской мечты… Отец двоих детей…

– Ник, я сказал Зое ужасные вещи, – отвечаю сбивчиво. – Наговорил всякой ерунды, обидел ее.

– Погоди, Роб, присядь. На тебе лица нет. Отдышись и расскажи мне все.

Я стыдливо опускаю глаза и коротко излагаю ситуацию. Наблюдаю, как стремительно округляются глаза Ника и раскрываются губы.

– Что? И это сказал ты, Роб? Мой верный друг, что выручал меня? Спасал, помогал, протягивал руку помощи? Как ты мог, чертов идиот? Ты хоть представляешь себе, что Зоя сейчас чувствует?

– Я очень сожалею, Ник.

И я сейчас же поеду и разыщу ее. Хочу извиниться и…

– Ты придумал себе дебильную причину, по какой не можешь любить свою жену. Проблема не в Зое – ее можно понять – она жила интересами отца, готова была отречься от себя, растоптать себя, черт возьми, чтобы помочь близкому человеку! – ладонь Ника шумно обрушивается о край стола.