Двери в противоположной стороне зала шумно распахиваются, являя взору сгорбленного мужчину в наручниках. Он обводит зал взглядом, останавливая его на мне. Из груди вырывается шумный вздох. Я ощетиниваюсь, как дикий зверь. Все воспринимаю с непонятной, неизвестно откуда взявшейся агрессией – прикосновение Роберта, слова мамы… Они мешают мне смотреть на папу. Мешают подойти к нему…

– Зоя, стой. К нему нельзя, – шипит Роб, хватая меня за руки."

"Я ничего не слышу – прохожу мимо собравшихся в зале заседаний людей, иду напролом, не слыша требования судьи остановиться.

– Папочка, прости меня…

Слезы льются из глаз и разъедают кожу. Голос дрожит, сердце больно колотится. Папу закрывают в клетке, но мне удается подойти. Я почти рядом… Так близко, что могу протянуть ему руку и пожать ее. Посмотреть в родные глаза, чтобы увидеть в них свое отражение. Попросить прощение и получить его. Потому что папа тоже взрослый. Теперь, как я. Или я, как он – неважно.

– Зоя Филипповна, займите свое место. Или суд будет вынужден удалить вас из зала, – гремит голос судьи.

– Уважаемый суд, я ходатайствую о предоставлении заключенному Филиппу Шнайдеру права на короткое свидание. Зоя беременна, ее супруг перенес тяжелую операцию. Позвольте родным людям поддержать друг другу в такое трудное время, – умно включается в монолог судьи Либерман. – Пять минут. Мир не сойдет с орбиты, если Зоя и ее мама обнимут отца.

– Пять минут, – металлическим голосом произносит судья и захлопывает папку.

– Объявляется перерыв! – кричит секретарь суда.

Краем глаза вижу, как к нам несется мама. Счастливая, заплаканная, она являет собой совершенно трогательное зрелище.

– Оксана… Зойка моя, Зайчик, – обнимает нас папа.

– Папуль, ты не злишься на меня? Я так виновата, что плохо о тебе думала… А это все Виталий. Надеюсь, сегодня все решится самым лучшим образом.

– Да брось ты, Заяц. Я сам виноват. Вины не отрицаю, отсижу, только положено, вы меня только ждите, девчонки, ладно?

– Будем ждать. Пап, я второго жду. И замуж вышла за отца Мишутки, видишь Роберта – во-он он сидит. Улыбается и на нас смотрит. Мне тебе столько надо всего рассказать. Какие же эти пять минут стремительные.

– Оксаночка моя… Зоенька… Какого вы мне адвоката умного нашли, ишь ты! И я уже почти дважды дед!

– Да, Моисей Лазаревич гений. Он добьется колонии-поселения, вот увидишь.

– Ладно, девчонки, пора по местам, – грустно вздыхает папа.

В зал, в сопровождении охраны, входит Крест…

– Встать! Суд идет! Слушается дело Филиппа Шнайдера…

Успокоенная объятиями папы, я возвращаюсь на место. Кажется, уже и не слушаю никого – сжимаю руку Роберта и терпеливо жду приговора.

Глава 51.

Зоя.