— Ладно, и без вас найдем.

— Желаю успеха.

— Найдем, найдем, — повторил Пилюгин. — Только лишние хлопоты. Он за это время еще каким-нибудь отморозкам успеет взрывчатку свою продать.

— Я, выходит, по-вашему отморозок? — уязвленно спросила Полина.

— А кто же вы, Полина Ивановна? Ну подумайте — кто вы?

— Так, насчет взрывчатки я вам ответила. Какие еще вопросы вас мучают? Я вообще могу ничего вам не отвечать, раз у меня другой следователь… Только Витьку моего вы домой, пожалуйста, отправьте. Я не хочу, чтобы он у вас был.

— Хорошо, отправлю. Усыновлять его не собираюсь.

— А было бы неплохо, — усмехнулась Полина. — Пока я в тюрьме срок отбывать буду.

— Для этого детские дома есть… — сказал Пилюгин и заметил, как изменилось выражение ее лица.

— У него дедушка есть… отец Саши… — в голосе Полины слышалась растерянность — о детском доме она явно не думала. — Он заберет Витю. Он должен… обязан…

— Я вижу, отношения у вас со свекром не сложились? Немудрено! С вашим характером, Полина Ивановна, даже непонятно, с кем у вас могут быть хорошие отношения.

— С вами, гражданин майор, уж точно хороших отношений не будет, — отрезала Полина.

— Ладно, не получилось разговора, — вздохнул Пилюгин и крикнул: — Уведите подследственную!

В больнице они долго шли по длинному коридору. Справа и слева двери с табличками: «Рентгеновский кабинет», «Процедурная», «Ординаторская», «Старшая медсестра», «Дежурный врач»… Перед кабинетом главного врача они остановились. Медсестра посмотрела на Галку и Витьку, сказала:

— Дети пусть посидят здесь, — и глазами указала на стулья вдоль стены.

Пилюгин вошел в кабинет. Навстречу ему из-за стола поднялся главврач, средних лет человек с усами, в белом халате.

— Здравствуйте, Михаил Геннадьевич.

— Что с женой? — сразу спросил Пилюгин. — Нас к ней не пустили, сказали — она в реанимации…

— Ей стало хуже ночью, и мы перевели ее в реанимацию. Понимаете, начались родовые схватки… преждевременные роды всегда нежелательны, но в данном случае…

Врач замялся, и Пилюгин спросил:

— Что в данном случае?

— Ваша жена немолода… мы серьезно опасаемся за ее здоровье. Схватки к утру прекратились, но чувствует она себя сейчас неважно. Скажите, ведь первые роды тоже проходили трудно?

— Да я не очень-то в курсе… — растерялся Пилюгин.

— Мы предложили ей кесарево сечение.

— Она что, отказалась? — спросил Пилюгин и тут же добавил: — Значит, не надо никакого кесарева…"

"— Она согласилась… но тут мы опасаемся… Повторяю, ваша жена немолода, и здоровье ее оставляет желать лучшего, но она хочет рожать…

— Так чего вы от меня добиваетесь, доктор? — спросил Пилюгин. — Мы оба хотим ребенка, очень хотим, но решать должна она.