— Совсем. А потом, когда началась война…

— Чеченская? — опять перебила Галка."

"— Да нет. Великая Отечественная. Когда Германия на нас напала. И вот, когда стали бомбить Одессу, то весь цирк эвакуировался в Николаев. По дороге поезд разбомбили. И те, кто остался жив, ушли пешком. А безрукий парень услышал под откосом железной дороги детский плач и нашел там грудного младенца. И вот он понес его на ногах…

— Что ты говоришь, папа? — не поверила Галка. — А как же он сам шел?

— Он прыгал на одной ноге, а младенца нес на другой, а потом, когда нога прыгать уставала, он перебрасывал ребенка и прыгал на другой.

И вот так он прошел пятьдесят восемь километров до Николаева. Ну, отдыхал, конечно, но дошел… — Пилюгин посмотрел на Витьку. — Геройский парень. Без обеих рук, а дошел и маленького человечка спас… А у тебя всего одной кисти нету. Вот купит мама протез, и ты всему научишься. Если мужиком будешь, а не размазней…

— Не купит, — после паузы сказал Витька. — У нас денег нету, а протезы очень дорогие. И ее ведь в тюрьму посадят, правда?

— Подожди, Витя… с этим делом мы еще разберемся. Обещать ничего не буду, но я постараюсь…

Полину завели в комнату для допросов, и женщина-охранник с погонами прапорщика сняла наручники.

Потирая запястья, Полина уселась на табурет. За столом сидел Пилюгин. Молча предложил Полине сигарету, закурил сам.

— Ну, как? Отошла?

— В каком смысле?

— Успокоилась? Или как?

— Или как… — усмехнулась Полина. — Витьку моего, надеюсь, не арестовали? Где он, не знаете? Дома?

— Дома. У меня дома.

— У вас? — удивилась Полина. — С чего это? Он сам пошел к вам?

— Сам. Дома ему сейчас… как бы сказать… одиноко, наверное. Да и страшновато.

— Какая добрая душа у вас, господин майор, — насмешливо сказала Полина.

— Гражданин майор… — поправил Пилюгин. — Так что за Витьку не беспокойся. Давай лучше о тебе поговорим.

— Вы будете моим следователем?

— Нет. Я — опер, а не следователь.

— Тогда зачем вы сюда пришли? — Полина погасила окурок в пепельнице.

— Поговорить.

— О чем?

— Ну, например, где вы нитроглицерин купили, гражданка Иванова? У кого?

— Не помню, — усмехнулась Полина. — И не вспомню никогда.

— Следователь будет об этом спрашивать. Укрывательство продавца взрывчатых веществ только усугубит вашу вину… и увеличит срок наказания.

— И какой же мне будет срок наказания?

— Это судья определит. Насколько я знаю Уголовный кодекс — по этой статье максимум может быть до двадцати лет.

— А минимум?

— Могут лет пять дать… если будете сотрудничать со следствием. Тут вообще очень многое зависит от обстоятельств. Например…

— Вспомнить продавца нитроглицерина? — улыбнулась Полина.

— И это тоже.

— Не вспомню никогда, — твердо повторила Полина.

— Зря, — поморщился Пилюгин.