У меня есть с ним общие знакомые. Говорят, мерзкий мужик, девочкам аборты делал бесплатно по договоренности, так сказать. Пользовал их.

Виолетта Романова подробно рассказывает о своей жизни. Синдрома Альцгеймера у нее нет, помнит практически все, почти не заговаривается. Почти – это результат постоянного стресса, страха ожидания катастрофы. Полная каша у нее в голове лишь из-за последних лет этого кошмара. Она ничего не понимает. Я бы сказал, ее сознание отталкивает происходящее, поэтому она еще жива. У нее даже неплохое сердце. Из этой каши можно выделить страшный комплекс вины перед сыном. Она вела бурный образ жизни, было много мужчин. Им занималась в основном прислуга. Моя версия – у него с детства была маниакальная идея – отомстить ей когда-нибудь вот таким извращенным способом. Кстати, документы на передачу ему всего бизнеса, всей недвижимости и состояния она подписала не добровольно. То есть она не помнит, что подписывала, но он заставил ее это сделать побоями. Но тут же она говорит, что сын ее таким образом хотел спасти от каких-то врагов. Бил, потому что она не могла понять, что нужно делать. Кстати, должен быть свидетель. Думаю, это нотариус. Она сказала, что кто-то присутствовал при подписании документов. Она считает, что это был полицейский, опять же призванный для ее спасения.

– Вы меня, конечно, размазали, – сказал Слава. – Типа мне тупо нужен труп. А я дело по факту заточения, истязания и покушения на убийство родной матери заведу. Вы в зкспертном заключении напишете, что он – псих?

– Ни в коем случае. Не сомневаюсь, что он постарается косить под невменяемого, хотя, конечно, тут и косить нечего. Но в моем заключении будет – вменяем.

– Марина могла что-то знать, – сказала Настя, – и тогда…

– Тогда он подозреваемый, – поддержал Сергей. – В убийстве Марины он с самого начала подозревается. Мы со Славой в этом качестве его и рассматривали.

– Да, конечно, – задумчиво сказал Александр Васильевич. – Тут все может быть…

– Тем более, – прервал его Сергей, – что он перед смертью Марины все время к ней лез – то с какой-то доверенностью, то на Новый год подвалил со своей коровой в ее квартиру.

– Я не все сказал, – произнес Масленников. – Виолетта говорила о том, что виновата перед сыном Петей еще и потому, что родила другого ребенка. Чуть ли не в пятьдесят лет. Она не любила предохраняться.

– Не понял? – переспросил Земцов. – И где он, второй наследник империи?

– Она говорит, что велела его убить. Ну, задушить, утопить сразу после рождения. У нее работала девушка Вера. Вот ее она об этом и попросила. Затем рассчиталась с ней квартирой. Но больше никогда эту Веру не видела.