Я вхожу в палату спустя минуты три, как Инесса ее покинула. Пытаюсь держать каменное лицо и делать вид, что я не стала свидетелем только что произошедшей драмы. Но, видимо, Тимур знает меня настолько хорошо, что замечает малейшие изменения в моем поведении.

— Ты все слышала, — констатирует он.

— Да. И у меня отчего-то болит за нее душа.

— Инесса очень ранимая и до сих пор не может свыкнуться с мыслью, что мы больше не вместе. А ты слишком восприимчива к чужим терзаниям.

Вот он Тимур. Знает меня вдоль и поперек. Каждую мою ямочку, каждый оттенок моего характера. Невероятно чуткий и внимательный. Иногда мне кажется, что тот человек, в кабинет к которому я чуть не ввалилась в первый день в клубе, и этот мужчина напротив меня — две совершенно разные личности.

— Знаю. Но никто не заслуживает разбитого сердца."

"Он молчит. Просто исследует мое лицо и вновь что-то отмечает в своей голове на счет меня. Не люблю, когда он молчаливый. Разговорчивым он бывает очень редко, поэтому я люблю его слушать.

— Во сколько приедет Даян?

— Ближе к вечеру, — Тимур встает с кровати и подходит ко мне так близко, что носки его тапочек задевают мои. Мне приходиться высоко задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В черноте его радужки пробивается блеск, который я стала замечать все чаще за дни проведенные вместе. Его шершавые пальцы с легкостью поддевают мой подбородок, и он касается меня губами. Этот поцелуй пропитан легкостью и нежностью, трепетом и желанием.

— Помнишь, ты говорила, что никогда не будешь моей?

— Помню.

— И что из этого вышло? — Тимур жаждет ответа. Хочет воочию увидеть, как я произношу эти заветные слова.

— То, что я не отходила от твоей кровати за это время можно считать признанием в любви.

Вчера перед сном я размечталась: вот бы такое счастье надолго. Я хорошо понимаю, что есть еще и реальность со своими правилами. Но кто нам запрещает продлевать это счастье внутри? Там ведь мы хозяева — никаких часов, будильников, начальников. Продлевать это внутренне счастье до тех пор, пока оно снова не сольется с реальностью.

— А ты быстро пришел в норму, здоровяк! — я аккуратно кладу ладонь на ткань его футболки, под которой находится перебинтованная рана. — Всего неделя и ты выписываешься.

— Дел много, — Тимур отстраняется, и я прикусываю губу от досады. — Не могу позволить себе надолго здесь задерживаться.

— Я бы могла остаться с тобой до вечера, но есть некоторые препятствия. Я не выношу Даяна — раз, бабушке нужно на обследование — два.

— С Анной Александровной что-то серьезное?

— Опять сердце колит. Сегодня запись к кардиологу, посмотрим, что скажет.

— Набери меня, как освободишься, — Тимур подходит к своей прикроватной тумбе и откупоривает бутылку с водой.