Текст на каждой странице располагался в две полосы, как в журнале, и перемежался портретами странного вида людей в необыкновенных одеждах и с необыкновенным выражением на лицах. Все портреты были черно-белые, бумага с краев желтела, из переплета лезли толстые, жесткие от клея нитки. Маленькая Марина рассматривала портреты – некоторые она любила и подолгу разглядывала, других боялась и пролистывала очень быстро. Текст она никогда не читала – даже не понимала, как за него приняться, там было, как ей казалось, много лишних букв.

Только спустя много лет выяснилось, что красно-вишневый том – собрание пьес драматурга Островского, а картинки – портреты артистов Художественного театра, игравших в пьесах.

В ее будущем антикварном отделе ей виделись ряды кожаных переплетов ручной работы и особые стеклянные боксы, где поддерживается температура и влажность, чтобы книгам там, внутри, было хорошо. Она – мастерица придумывать – давно уже знала, как именно оформит этот зал: в духе старинного английского кабинета – с уютными молочными лампами, латунными штучками, стремянками, шкафами с раздвижными деревянными шторками и полосатыми стульями времен королевы Виктории.

Но прошло много лет, прежде чем антикварный отдел удалось организовать – в подвале, куда вела узкая, почти винтовая лестничка, и приходилось ждать, если навстречу уже кто-то шел. До кресел времен королевы Виктории дело не дошло, в подвале и так было слишком тесно, зато книг было множество, и какие!..

Здесь подбирали библиотеки скороспелые богачи, им нужны были непременно старинные и самые дорогие волюмы. Несчастные страдальцы были убеждены, что именно такие, старинные и дорогие, книги солидные люди получают по наследству. «Полученные по наследству» книги привозились в загородные особняки из магазина «Москва».

Здесь осторожно пополняли коллекции – кто-то собирал особые переплеты, кто-то книжные факсимиле, кто-то дореволюционного Пушкина.

Здесь за пуленепробиваемым стеклом были выставлены ювелирные шедевры – книги из золота и серебра, и еще инкрустированные изумрудами и рубинами. На изумруды с рубинами тоже был спрос, правда, Марина не слишком понимала, при чем тут книги!

Здесь докупали зеленые тома Голсуорси, восьмидесятого года выпуска, если из собрания сочинений что-то пропадало. Здесь продавали те самые книги, за которыми некогда стояли по ночам, отдавали последние деньги, бегали отмечаться в очередь на подписку.