Ничего странного нет в том, что кто-то из сотрудников зашел зачем-то в кабинет к другому сотруднику! Так почему никто не признается?! Ну, зашел и зашел, и что?..

– Может, потому и не признается, что Коля погиб.

Волков повернулся и посмотрел на нее. За спиной у него валил мягкий бесшумный, совсем новогодний снег."

"Юля говорила, что в такой снег Дед Мороз как раз и проезжает по городу на тройке с бубенцами, только его очень трудно разглядеть. Дети, когда были маленькие, всегда бежали на улицу и кричали, что да, да, они его видели!..

– Такими вещами не шутят, – сказал Волков, думая о тройке с бубенцами. – Это же серьезное дело, человек погиб!.. У всех спрашивали, кто и когда видел его в последний раз, и вышло, что все видели только днем! А снег тогда откуда?

– Волков, – перебила Юля, – вот только никаких независимых расследований не затевай, а?..

– Нет, но я должен знать!

– Все, что ты должен знать, тебе расскажет милиция!

Волков махнул рукой.

– Ну, какая милиция, Юлька?! – Он давным-давно не называл ее Юлькой, и она посмотрела на него с печальным изумлением. – Ты все знаешь про милицию. Новый год на носу, у них и так полно незакрытых дел, а тут какие-то следы на ковре! Кому они нужны?

– Вот именно.

– Что – вот именно?! Если Коля не сам упал, значит, я должен знать, кто его…, – Тут он замолчал, словно поперхнулся. Очень трудно было выговорить то, что он с такой лихостью собирался только что сказать! – Если его кто-то… короче, если…

– Если его столкнули, ты хочешь сказать.

– Да! – закричал Волков. – Я должен знать, кто это сделал! Тем более что в конторе вчера было всего…

– Семь человек, – подсказала Юля. – Вместе с тобой.

– Я его не сталкивал.

И они помолчали.

Волков вдруг очнулся и посмотрел на жену так, как будто видел ее первый раз в жизни.

Впрочем, он на самом деле видел ее первый раз – в этой самой новой жизни, которую они с такой легкостью себе организовали. В старой видел, а в новой, пожалуй, нет.

– А… почему ты не на работе?

У нее изменилось лицо.

Ту женщину, которая только что разговаривала с ним о Коле, он знал и любил. А эту, новую, с новым лицом, пожалуй, не знал. И не любил?..

– Юль?

– Что?

– Почему ты не на работе?

– Какая тебе разница?

«Какая тебе разница» – это тоже было из новой жизни, в которой он путался, терялся, не знал, как себя вести.

В которой – «спасибо, не нужно».

Или – «да, положи под зеркало».

– У меня больше нет работы, – сказала новая незнакомая женщина. – Меня уволили. Впрочем, не меня одну. Всех уволили. Мне еще очень повезло, потому что обещали заплатить то, что при увольнении положено по договору. Так что скорее всего я не сяду тебе на шею.

– Можешь сесть, – растерянно предложил Волков. Ничего подобного он не ожидал, – вполне можешь.

– Спасибо, не нужно.