Ольга перевела дух и продолжила:

— Я и подумать не могла, что твоя жена — это та Полина. Но раз вас судьба, считай, лбами столкнула… Кто я такая, чтобы ей перечить? — она сделала глубокий вдох и посмотрела в глаза Тимуру. — Третий эмбрион. Он у Нины. Вместо него были утилизированы оставшиеся и неиспользованные яйцеклетки. А эмбрион Нина поместила в криобанк. Не знаю, в какой, но думаю, для тебя это выяснить не проблема.

* * *Костя давно увел Ольгу, а Тимур так и стоял у окна, упираясь лбом в стекло, и смотрел на освещенный фонарями больничный двор.

Эта сучка Ольга права, он ничего ей не сделает. По крайней мере, пока. Это «пока» вселяло определенную надежду и успокаивающе действовало на нервную систему. Все течет, все меняется, а Арсанов ждать умеет. Зато на главной виновнице можно отыграться по полной."

"Нина арестована без права внесения залога, так что сидеть ей в СИЗО до самого суда. А там и братишка с отцом присядут, Костя достаточно на них накопал.

Думать о них сейчас Тимуру не хотелось, перед его глазами стояла Полина. Совсем молоденькая, улыбающаяся, такая, какой он впервые ее увидел в Стамбуле из окна своего автомобиля.

С букетом ромашек в одной руке, другой рукой придерживающая небольшой живот. В том животе был его сын, а Тимур этого не почувствовал. Или все-таки что-то было? Как-то его пробило? Ведь не просто так он обратил внимание на незнакомую девушку?

Ладно, в первый раз он провтыкал. Но в их вторую встречу, когда вез Полину в роддом, хоть где-то должно было щелкнуть?

Тимур даже сейчас помнил, какие они оба тогда показались ему легкие — Полина и его сын.

«Вы папа?» — спросила медсестра в приемном покое роддома.

Он сказал «нет». А должен был сказать «да», должен был понять своим хваленым чутьем.

Идиот. Слепой и безголовый идиот.

Грош цена этому чутью, если он не смог узнать своего ребенка. И в третий раз не смог.

Тимур вспомнил маленького мальчика в стременах, который все пытался ухватить его то за уши, то за волосы. Он изо всех сил улыбался ему, демонстрируя ямочки, как мог посылал сигналы. Но его безмозглый отец отчаянно тупил, и снова ничего не понял.

Сколько же времени он потерял? Сколько эта тварь Нина украла у него и у Бодьки лет, месяцев, дней, минут и секунд, которые они должны были прожить рядом? Как отец со своим родным сыном.

Не зря их так потянуло друг к другу, и пусть с опозданием, но Тимур все же попросил своего сына называть его отцом. Не зная, что он и есть отец.

Грудная клетка изнутри горела, будто охваченная огнем. Сердце саднило ноющей болью, пришлось придавить его рукой.

Его мальчик так боялся, что Тимур от него откажется, потому что он не сможет подняться в коляске на второй этаж. Арсанов чуть не завыл, но сдержался, лишь со свистом выдохнул воздух сквозь сжатые зубы.