Глотнув чаю, полковник одобрительно кивнул и, откинувшись на стену сруба, вздохнул:

– Вот уж не думал, что моя привычка пить кофе в любое время может оставить меня.

– Кофе для меня слишком дорог. Чай тут гораздо дешевле.

– Да, я тоже это заметил. Хотя никак не могу понять, почему.

– А что тут непонятного? Граница вон, доплюнуть можно. Вот ханьцы и таскают сюда все, что только могут. Это же не императорский чай утренней росы. Так, для всех. А доход с него они хороший имеют, – пояснил Мишка, прихлебывая напиток.

Все это ему рассказал Савва, пока они беседовали вечерами. Вообще бывший каторжник оказался самым настоящим кладезем самой разной информации, так что теперь Мишка вполне спокойно ориентировался в самых разных областях торговых отношений. Внимательно выслушав его, полковник задумчиво кивнул и, помолчав, спросил:

– Постойте, это что же выходит, что они нам в страну всякую ерунду везут?

– Как и наши им, – фыркнул Мишка. – А вообще, говорят, что ханьцам запрещено продавать иностранцам лучшие сорта чая под страхом смерти. Там не только про чай такие законы. Про фарфор и еще некоторые вещи, я толком не интересовался.

– Почему?

– А зачем мне? Я с ними торговать не собираюсь. У меня интересы другие.

– Да уж, я заметил. Охота, механика. Оружейник-самородок. Признаться, у меня из головы не идут ваши слова про легкую мортиру. Неужели и вправду можете такое придумать?

– Так, считай, уже придумал. Осталось только в железе сделать. Как и винтовку.

– Поверить не могу, – удивленно тряхнул головой половник.

– Чему именно? Что полуграмотный мальчишка способен придумать что-то толковое, или тому, что крестьянин способен на что-то большее, чем просто в земле ковыряться? – спросил Мишка с неожиданной жесткостью.

– Похоже, я вас чем-то обидел, – медленно проговорил Белецкий, внимательно разглядывая его.

– Не вы лично, а ваше так называемое общественное устройство. Да и снобизм всяческих господ тоже доброго отношения не прибавляет.

– Увы, признаться, иногда я и сам склоняюсь к такому мнению, – неожиданно признался полковник. – Да только изменить что-то не в моих силах. Хоть и стараюсь. Был у меня случай. Ротный был потомственный офицер, а дурак дураком. Службу запустил так, что хоть святых выноси. Солдаты не то что винтовку, строя не знают. А убрать его своим приказом я тогда права не имел. Пришлось перевести в его роту одного толкового унтера. Так тот за полгода из натурального стада приличную роту сделал. Я бы рад его самого на роту поставить, а не могу.

– Вот и получается, что у человека есть талант, знания, а пробиться через имперскую бюрократию он только с пулеметом может, – зашипел парень.

– С чем, простите? – тут же отреагировал полковник.

– Пулемет.