Необходим такт, ум, понимание, сдержанность и, особенно, знания в области медицины. Так, женщина, которая за ней ухаживала в течение года, не имела специальной подготовки, но лучшей найти мы не смогли. А сейчас за ней присматривает совершенно неподходящая дама. Госпожа Элизабет, я бы никогда не обидел вас предложением о работе, с которой справилась бы любая сиделка. Напротив, эта работа весьма сложна.

— Мне воспринимать это как комплимент?

— Несомненно!

— Тогда я воспринимаю это как комплимент.

— Элизабет, я возмущена тобой, — сказала госпожа Тура. — Мне действительно казалось, что я воспитала тебя более покорной. Ступай сейчас же в свою комнату!

Элизабет искала моральной поддержки от своего отца, но он не хотел перечить супруге в присутствии постороннего. Он пребывал в замешательстве и был огорчен тем, что его единственный ребенок вскоре покинет дом.

Элизабет, между тем, возражала против того, что ее отправляли в свою комнату.

— Я обещала тетушке Ингрид заглянуть к ней, как только освобожусь. Мне нарушить это обещание?

— Нет, конечно нет, — раздраженно ответила Тура. — Но ты же знаешь, что мне не нравятся эти посещения! Ингрид может научить тебя такому, что тебе не следует знать.

Вемунд Тарк удивился.

Ульф усмехнулся.

— Нашу тетушку Ингрид зовут старой ведьмой.

— Она и есть ведьма, — с жаром сказала Тура. — А кто же еще, по-твоему, сделал так, что две наших коровы отелились?

— Заразный отел, — проворчал Ульф. Они, очевидно, обсуждали этот вопрос так часто, что он не препирался.

— А теперь попрощайся и поблагодари господина Тарка, Элизабет, — сказала Тура, как будто обращаясь к восьмилетней девочке. — Поблагодари его за щедрое предложение! Можешь идти, мы обсудим твое будущее без тебя.

Элизабет послушно подошла к Вемунду и протянула руку.

— Спасибо, — промямлила она и благовоспитанно сделала книксен. Обременительная застенчивость, проявлявшаяся тогда, когда она меньше всего была необходима, помешала ей задержать свой взгляд на нем дольше, чем на мгновение. Но и этого мгновения оказалось достаточно для того, чтобы заметить странное выражение его пленительного лица. После этого она тут же выскочила из комнаты.

Ингрид посмотрела на молодую Элизабет, которая, не переводя дыхания, рассказала ей обо всем. Ингрид было семьдесят два года, и она сама называла себя ведьмой.

Она на самом деле была ведьмой — но ведьмой особой!

Она отнюдь не была длинноносой, горбатой и сморщенной колдуньей из сказок.