Но сначала домашние дела!

— Конечно, мам, — деловито ответила Ева; хотя ей все еще было не очень хорошо после отравления, крылья воодушевления уже расправились за ее спиной.

В этот раз Гриди не сильно переживала о том, что скажут знакомые, если увидят ее со старшей дочкой. И все же переживала. Стыдно ведь: многие уж, наверное, прознали, что из-за Лив-распутницы Брокка из гильдии попросили, а Эву из храма. Опасения Гриди не сбылись: хоть она и повстречала знакомых, никто при ней заговаривать о плохом не стал. Соседки и приятельницы с рынка скорее Эвой заинтересовались, ведь обычно она не приходит за покупками.

Поглядывая на нее, женщины переговаривались: «Надо же, Эва-в-шрамах пришла»; «Еще больше вытянулась, настоящая дылда»; «Постарела и подурнела».

Но были и те, кто в Эве Лэндвик увидел не просто рослую тетку, а симпатичную женщину.

— Какие же у тебя волосы красивые, милочка, — проговорил торговец капустой, откровенно разглядывая Эву, ждущую, пока мать выбирает кочан получше.

Ева кивнула: она-то привыкла к комплиментам, ей их часто делали в ее мире, а вот Гриди второй раз за день ушам не поверила.

Резко распрямившись, она взглянула гневно на торговца и бросила:

— Охальник!

— Разве я что-то грубое сказал? — не обиделся тот и, приглядевшись к женщине, похвалил и ее: — А ты, голубушка, еще милее, чем твоя дочь.

— Я вот мужу скажу! — фыркнула Гриди и, ухватив дочь за локоть, повела ее подальше от «охальника».

На том вылазка на рынок и закончилась. После они купили хлеба в пекарне, забрали у прачек белье и вернулись домой. Еве не терпелось скорее пойти в трактир, но Гриди словно нарочно время тянула – то веник у нее, дескать, растрепался и починить надо, то спину прихватило и посидеть бы…

— Мама, — строго сказала Ева, — не отлынивай.

Обещала в трактир сводить – веди.

Пробурчав, что не отлынивает, Гриди все же стала собираться и выполнила обещание. Дорога не заняла у женщин много времени: они пошли коротким проверенным путем, чтобы обойти злачные заведения Портового района. Но совсем избежать непристойностей им не удалось: один заросший тип мочился прямо на стену чьего-то дома, у поворота на спуск к порту горланили песню разудалые молодчики, а еще они увидели чернокожую полную женщину.

Она была одета подобающе для горожанки, вышедшей в город днем, но Гриди все равно до глубины души оскорбилась и поскорее увела Еву.

Женщина, в свою очередь оскорбившись этим, плюнула им вслед и крикнула что-то на иноземном. К счастью, трактир был совсем рядом; Гриди с облегчением выдохнула, увидев знакомую вывеску, и Ева выдохнула тоже, но разочарованно.