Но история моей жизни написана на моих руках, спине, лице. Я стара для своих лет, в шрамах, и на голове у меня еще нащупывается шишка, оставшаяся после того как меня по голове ударили, а потом сбросили в речку. За что так со мной?

— Ты мне ответь, — сказал Вайд и все же взглянул на выпуклости линий, уродующих плечи Лэндвик.

Зря он посмотрел.

Жалость нахлынула против воли, когда он представил, каковы же были свежие раны на тонких девичьих руках…

— А вчера меня в храме отваром напоили, — добавила Ева, — после которого я чуть желудок свой не выблевала.

Вайд вздрогнул, и жалости к Лэндвик поумерилось.

— Ты после храма ела дома и ничего, — напомнил он.

— Не вся яды действуют сразу. Или стражники не знают об этом?

А теперь она язвит! Когда и как Эва Лэндвик превратилась из богобоязненной тихони в это язвительное рыжее существо? Кто ее сделал такой? От кого нахваталась – от сестрицы Лив?

— Кто дал тебе отвар? — спросил капитан.

— Оресия.

— Она не могла отравить. Кто угодно, только не она. Да и другим жрицам ни к чему вредить тебе. Ты слыла безобидной, работала прачкой при храме и помогала с больными.

Кому и зачем бы понадобилось тебя убрать? Разве что ты узнала нечто такое, о чем тебе знать не следовало… — понизил он голос и пошел в наступление: — Эва, у людей, которые потеряли память, голос от злости и обиды не дрожит. Ты все помнишь, и ты знаешь, кто тебя ударил. Так скажи мне.

— Я ничего не помню, — терпеливо повторила Ева. — И не хочу вспоминать, честно говоря.

— А чего хочешь?

— Жить. Просто спокойно жить.

— Тогда скажи правду.

— Уже сказала.

— Я тебе не верю.

— Мне все равно, — сказала Ева и снова накинула платок на плечи.

— Я рассказала тебе все, что знаю. Если хочешь большего, копай сам, но меня и мою семью не втягивай. — Она стала подниматься, чтобы выйти из кухни, пока совсем не стемнело, и покачнулась.

Вайд поднялся тоже и подал ей руку.

Девушка насторожилась и замерла. Тмерри не колдун какой-нибудь, так что ему не дано увидеть, что она попала сюда прямиком из Казани. Но у него есть оружие более практичное, чем неведомая магия – здравый смысл, наблюдательность и мускулы. И мускулы эти, кстати, ничего такие…

«Не смотри на него, у тебя Влад есть», — напомнила себе Ева и озадачилась, осознав, что, по сути, Влада у нее уже нет.

То есть ее – у Влада.

— Мне жаль, что каэры сделали с тобой это, — произнес капитан. — Но я-то не каэр, не рэнд и не духовник, и у тебя нет причин меня бояться. Я до сих пор верен закону из юности: за девчонок со своей улицы надо заступаться. Так что подумай еще. Может, все же найдется, что мне сказать?

— Найдется. Надо за всех девчонок заступаться, а не только за тех, кто с твоей улицы.

Вайд улыбнулся.