Брокк, опустив сумки, руки в стороны развел, и только тогда девушка подошла к нему и обняла.

— Отец, что так долго? — уж совсем без возмущения спросила она. — Случилось что-то?

Брокк, отстранившись, указал на Еву, которая стояла в некотором отдалении:

— Вот, сестру твою привезли. Давно она в Хосенбруке не была.

Кисстен решила, что обязательно получит ответы на свои вопросы потом, шагнула к Эве, обняла тоже, и поприветствовала:

— Здравствуй, сестра. Тебя отпустили из храма?

— Сама отпустилась, — весело ответила Ева.

Кисстен снова показалось, что ее обманывают глаза.

Эва изменилась – в первую очередь помолодела. Морщины у ее рта стерлись, залом между бровей пропал, кожа лица стала намного лучше и белее, но больше всего изменились глаза. Они все так же напоминали цветом листья резеды, но теперь их цвет казался выразительнее за счет потемневших ресниц и четко обозначившихся бровей.

— Эва, ты покрасила ресницы и брови? — удивленно шепнула Кисстен.

— И волосы, — добавила Ева. — Нравится?

Кисстен кивнула, продолжая разглядывать сестру. А одета-то как! Платок вон какой на плечах, платье, ботиночки… Но почему она одета так и почему приехала?

Ева в свою очередь изучила сестру.

Кисстен оказалась симпатичным сплавом черт и красок отца и матери: смуглая, черноволосая, с голубыми глазами, среднего роста. Личико нежное, чуток подпорченное подростковыми прыщами на подбородке и лбу, взгляд еще полудетский, а голос переливчатый и звонкий, как у птички.

Симпатия была мгновенной: Ева прямо сейчас на этом самом месте могла бы поклясться, что Кисстен Лэндвик такая же порядочная, добрая и эмоциональная, как и ее родители.

Брокк с Гриди тоже заметили, как сестры смотрят друг на друга, и на душе у обоих потеплело.

Глава 17

Ева опасалась, что ей непросто будет среди деревенской родни матери, ведь ни одного воспоминания Эвы у нее не «пробудилось», да и селяне – не горожане, и мир средневековый, так что найти с ними общий язык девушке представлялось сложным.

Но все прошло, как по маслу: Бломы в составе энергичной бабушки, тетушки и дядюшки и их детей приняли Лэндвиков хорошо, и, обрадованные их приездом, расстарались с ужином. Еда была проста, но хороша, и Ева совсем забыла о своих опасениях по поводу гигиены: смаковала невероятно нежное куриное мясо, макала, как и все, хлебный мякиш в жир, собранный после запекания, пила пиво, отличающееся от городского ядреностью вкуса, и закусывала квашеной капустой.

Потом бабуля Блом еще и варенья ягодного вынесла."

"Лэндвики тоже съестных гостинцев привезли, угостили родственников. Всем было хорошо, все расслабились, и просто, по-будничному Брокк сообщил, что трактир они с Годвином продадут, а сам он теперь в другом трактире работает.