Так что как ни крути, а родная деревенька Гриди – Хосенбрук – собственность всех этих баронов-графов, и при встрече им надо выдавать поклоны…"

"Невеселые, в общем, витали мысли в головах старших Лэндвиков, но сама Ева чувствовала себя прекрасно: она и выспалась, и поела, и теперь путь, хоть и далеко не живописный, вызывал у нее интерес. Сколль, трактиры, салаты – это интересно, но как же приятно сменить обстановку, увидеть хоть еще немного этого мира!

Дилижанс, запряженный четверкой резвых молодых лошадей, прибыл в деревню Хосенбрук ровно к обеду, когда пассажиры проголодались.

Те, кому предстояло продолжить путь, сошли, чтобы размяться, справить нужду и перекусить; новые пассажиры подошли к возничему, чтобы купить места до следующих деревень, а Лэндвики, захватив сумки, пошли вглубь деревни – там, в самом конце, стоит дом Бломов, родственников Гриди.

Хосенбрук – деревня не большая и не маленькая по меркам Ренса: около восьмидесяти дворов, и потому дилижансы сюда ходят регулярно. Ева отметила, насколько чище и слаще здешний воздух, несмотря на присутствующие запахи дыма и навоза.

А дома местных в большинстве своем каменные, побеленные, с выкрашенными в разные цвета ставнями.

Деревенские поглядывали на приезжих с интересом; кое-кто кивал Гриди. Сама Гриди так и сияла – еще бы, родная деревня! Разрумянившаяся, с блестящими глазами, она стала выглядеть моложе и так и рвалась вперед.

— Ну, быстрее! — подгоняла она мужа. — Что тащишься? Мы от старости помрем, пока дойдем! Это же надо быть таким медлительным!

— Да лети уж одна, ласточка моя, — улыбнулся Брокк.

И Гриди «полетела» – насколько позволял ее солидный статус матери и жены.

Когда показался дом Бломов, один из самых маленьких на улице, женщина остановилась, а с лавки перед соседним двором вспорхнула тоненькая темноволосая девушка.

— Мама!

— Кисстен, детка моя!

Девушка подлетела к матери, обняла ее крепко, а потом расцеловала и начала радоваться-возмущаться:

— Что вы так долго? Я вся извелась! Так хотела на ярмарку поспеть, а вы… эх! Пришлось тут темный тин встречать! А бабушке-то снадобье от костей привезли?

— Девочка моя, похудела-то как, почернела, — в свою очередь радовалась-возмущалась Гриди, щупая плечи и впрямь вытянувшейся и загоревшей дочери.

— Почернела, да, а как не почернеть, когда на огород только и гонят, с подружками прогуляться некогда!

— Затрудили тебя, мой котеночек? — пожалела девушку Гриди. — Ну, ничего, домой приедем, отдохнешь.

Тут Кисстен заметила отца с сестрой и глазам своим не поверила.

Эва приехала! Эва!

Но ведь она же никогда не покидает храм, а тут… Юное сердечко Кисстен встрепенулось, и она даже не поприветствовала отца, когда тот подошел.