— Когда Рэндеваль схватил её, он назвал её принцессой Беатрис! Когда я это услышала, то сразу поняла, почему мне кажутся такими знакомыми её позы и черты! Она околдована, но это принцесса, у меня нет сомнений! И у Генриха, кажется, сомнений тоже не было, ведь он так легко с ней сошёлся.

Я попыталась сесть, но голова закружилась, и я вновь рухнула на жёсткую постель. Слёзы потекли по щекам от бессилия и жалости к себе.

Загубленная принцесса, преданная дядей собственного мужа. Мужа! Ах, Генри! Ты в западне! Я должна встать! Должна спасти тебя!

Опасение за Генриха натянуло мышцы, кровь застыла в жилах, и сердце стучало гулко, словно набат.

Стопы коснулись ледяного пола. Да, это не покои моего герцога с коврами… Нужно отыскать башмаки и тёплый плащ, очень холодно.

— Пусти меня, истукан! — услышала голос Идды за порогом.

— Не велено, — отозвался мужчина — стражник, по-видимому.

— Пусти, я сказала! Это моя келья! Может, я исподнее сменить хочу! Подвинься, тебе говорю…

— К зачарованной пускать не велено! — повторил грозный голос.

За дверью послышалось недовольное фырканье.

— У-у-у! Заполонили всё святилище, вредные мужланы! — выругалась Идда.

Раздался глухой вопль. Мужской. Дверь распахнулась, в келью ворвалась травница. У неё за спиной вырос высокий мужчина в кожаном доспехе городского стража.

— Злыдня, сейчас я тебе дам! — буркнул он, держась за глаз.

Но увидев меня на ногах в скрючившейся позе, оба замерли.

— Это-о-о… Господин Фалькон! Зачарованная проснулась! — крикнул страж и умотал с порога.

Идда бросилась ко мне, подхватила за плечи и посадила на постель.

— Ох, Трис, как ты плохо выглядишь! Тебе нельзя вставать, лежи. Я принесла еды, — Идда кивнула на тряпичную сумку на боку. — Ты не ела, поди, давно.

Я молча склонила голову на плечо травницы, уткнулась носом в её старое потасканное платье, пахнущее соцветием диких трав, и заплакала.

Сил бороться совсем не было. Хотелось есть, пить, спать. А ещё было холодно. Так холодно, что меня колотило, и пальцы закоченели.

Идда накрыла меня углом своего истончившегося шерстяного плаща и прижала к тёплой пухлой груди.

— Проклятье, Расс! Ты, что, не связал девочку?! — брякнул начальник стражи, ввалившись на порог.

У дверей кельи столпились мужчины: Фалькон, Расс и ещё несколько стражей. Наместник Хакон тоже был здесь.

— Так без сознания была… — пожал плечами Расс.

— Свяжи! — приказал Хакон.

— Принцессу?! — наёмник вытаращил глаза.

— Я не опасна! — сказала я, подняв голову от плеча травницы.

Идда гладила меня по волосам и вытирала слёзы на щеках.

— Говорят, ты поливала огнём улицу, словно дракониха, разве это не опасно?! — прорычал Хакон.