Если ослушаетесь и покинете комнату — решу, что вы на Их стороне…

— Доброй ноч-чи, принцесса Беастрис-с, — Фалькон сверкнул на прощание взглядом, поклонился и вышел следом за наместником.

Я осталась в окружении женщин. Идда порылась в сумке и протянула мне булку хлеба. Я разломила её и предложила леди Элизабет, та взяла кусок бледной морщинистой рукой.

— Спасибо, — поблагодарила она покорным, полным печали голосом.

Было больно видеть герцогиню, привыкшую к роскошной жизни в замке, сгорбившейся на скрипучей постели в ветхой келье. В глазах её блестели слёзы, на лице читалась растущая тревога.

— Надеюсь, он победит, — я коснулась руки герцогини. — Что бы его не ожидало там… Ведь он паладин. Кто, как не он, должен победить?

— Надеюсь… — сдавленно прошептала леди Элизабет и обняла меня.

Со стороны порога раздались тоненькие всхлипы. Леди Либретта прижалась к косяку и крутила кулачки у лица.

— Иди сюда, — махнула рукой девочке, моей маленькой крошке, которая росла в нашем с Генри доме почти с младенчества.

Либи была теперь куда больше и тяжелее, чем я её помнила. Но я всё равно усадила её на колени и обняла.

— Не бойся, моя девочка. Всё будет хорошо.

Я протянула Либретте ломоть хлеба и улыбнулась.

— Это правда вы, леди Беатрис? — девочка подняла на меня широко раскрытые синие глаза. — Вы совсем другая… Но всё та же…

Либретта прижалась к моей груди, откусив краюшку.

— Я. Точно я. Точно-точно, — прошептала я.

Тяжёлый вздох настоятельницы Альбы рассёк наступившую тишину.

— Когда мы нашли тебя на болотах, уже тогда я поняла… — произнесла она тихим голосом, — что ты обладаешь магией. Ты сама себя исцеляла… — настоятельница приблизилась и ласково погладила меня по щеке, с восхищением заглянула в глаза. — На тебе были такие страшные раны, от которых обычный человек ни за что бы не выжил. Думаю, ты могла бы вернуть себе своё лицо, если бы помнила его.

— Я потеряла память… потеряла всё… — горько усмехнулась я. — И даже мой любимый муж попал в руки чужих женщин… — я приобняла Либи и легонько покачала.

Герцогиня Элизабет виновато вздохнула.

— Это было моё решение, прости меня, — произнесла она. — Я объявила о помолвке, чтобы наш Генрих не достался в хищные руки властных дам, ты ведь понимаешь сколько их за ним выстроилось, Беатрис!

— Я не про вас, что вы, — погладила холодную ладонь герцогини. — Вы всё правильно решили, позаботились о Генрихе. Только…

Я старалась говорить спокойно, но дрожь в голосе выдавала ревность, царапавшую сердце.

— Генрих так легко пошёл в постель с рыжеволосой послушницей, хах, — прыснула я и со стыда закрыла лицо ладонью, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — Ребёнка родить даже предложил...

— Прости меня, принцесса Беатрис, это я виновата, — сдавленно произнесла Альба.