— Тише, Либретта! Не потревожь бедняжку-Рэндеваля! — окликнула леди Элизабет.

— Ла-а-адно!

— Привезла свою виолу сюда, в Вейгард, представляете, Триса, — пожала плечами герцогиня. — Генри учит её с раннего детства, и она действительно очень хорошо играет. Сейчас услышите.

Генри жестом пригласил нас переместиться на диван.

Либретта принесла виолу. Встала в центре комнаты, поклонилась и грациозно поднесла смычок к струнам.

Заиграла музыка, отрывистая и весёлая.

Я узнала мелодию — Генри играл её во время нашего первого ужина, только делал это несколько быстрее.

Я бы сказала, сильно быстрее.

— Да. Так. Хорошо, — прокомментировал паладин в ответ на вопрошающий взгляд Либи, держа руку у меня на талии.

Горячая ладонь обжигала бедро через плотную ткань платья, и я не могла надышаться ароматом вербены, исходящим от Генри. Хотелось положить в ответ ладонь ему на колено или обнять за плечи, но я не отваживалась при герцогине и невесте, и лишь теребила собственные пальцы.

Либи запнулась в переборе, попробовала ещё раз, но быстрый пассаж никак у неё не выходил.

— Эх, не получается! — буркнула она.

— Не спеши, помедленнее, — сказала я.

— Проигрывай все звуки, не глотай их. Пусть сперва это будет очень медленно, но скоро сможешь и быстрее, как сэр Генрих.

Генри как-то странно улыбнулся, поглядев на меня.

— Вы учились играть на виоле, Триса? — удивилась герцогиня.

— Нет, я нет, — покачала головой.

Но внутри была твёрдая уверенность, что виола мне хорошо знакома.

— Ну, и хорошо, — хмыкнула леди Элизабет. — Не женское это. Хотя Генрих настаивает, чтобы Либи училась. А Либи только рада научиться всему, что умела леди Беатрис.

— Принцесса играла? — я вскинула брови.

— Да, Генрих учил.

— Музыка развивает душу! — кивнула Либретта, и смычок снова сорвался в сложно месте.

— Давай покажу, — протянул руку паладин.

Девочка передала ему виолу и отошла в сторону. Генрих встал, приложив инструмент к подбородку, и накрыл струны смычком. Пассаж в его исполнении прозвучал чисто, громко и уверенно.

— Ох, никогда у меня так не получится! — тяжело вздохнула юная леди."

"— Получится, не переживай. Думаю, Генри и сам долго этому учился, — сказала я, запоздало сообразив, что назвала его по имени, которое позволено произносить только очень близким людям и желательно наедине: супругам или любовникам.

Даже мама называла Генри Генрихом и никак иначе.

— Очень долго, — согласился он.

Виола запела в руках Генри новой протяжной мелодией.

Я заслушалась, любуясь своим паладином, сотканным из Света, огня, крепких мышц и пропитанным ароматом вербены.

— Ой, эту так любила леди Беатрис, — прошептала Либи, опустившись рядом на диван.

— Помнишь? — удивилась герцогиня, переведя взгляд с сына на девочку.