36 Утащили

— Тли-са… — меня разбудил детский голос.

Я долго не желала размыкать глаза ото сна: была слишком уставшей и изнурённой.

— Тли-с-са…

Тонкий голосок продолжал жалобно шептать, и я села на постели, осматривая во мраке комнату, спящих подруг и деток.

Все ли на месте?

— Тлис-с-са!

По телу пробежали мурашки. Нужно зажечь лампу, но кресалом это долго и шумно. Я вспомнила, как Генри зажигал лампы огоньком на кончике пальца. Испуганно сжала кулаки.

Получится ли у меня?

После небольшого отдыха я чувствовала, как внутри вновь плескается сила.

Получится!

Я сосредоточилась на внутренних ощущениях, на беспорядочно играющих вихрях света, и подумала о Генри. Мысли о нём делали меня спокойнее и увереннее. Я направила тепло из хранилища к пальцу, и он засветился робким сиянием.

Засветился!

Я обрадовалась волшебству, словно ребёнок! Подожгла лампу и довольная заулыбалась. Эх, жаль Генри не видит! Паладин говорил, что нужно долго учиться, чтобы подчинить внутренний огонь, но у меня всё получилось!

Спасибо, Генри!

Я свесила ноги с постели и осмотрелась: все дети были на месте. Тогда кто же меня звал?

— Тлиса… — снова зазвучал жалобный голос, переходящий в плач.

Звук доносился из-за закрытого ставнями окна. Сердце сжалось. Выбираться из тёплой постели не хотелось, но меня звали.

Я поднялась, накинула плащ поверх ночной рубашки, сунула ноги в башмаки и приоткрыла дверь во двор.

— Кто тут? — шепнула я.

Ответа не последовало.

Холодный ветер пробрался под одежду и заставил дрожать разомлённое сном тело. Стояла тёмная ночь, и я ничего не могла разглядеть во мраке.

— Тли-с-са! — снова заплакал кто-то, совсем близко.

Я плотнее закуталась в плащ и шагнула вперёд. И вдруг мои глаза разобрали маленький тёмный силуэт, сжавшийся в комочек под крыльцом.

— Малыш? Откуда ты тут? — я протянула руку, чтобы развернуть ребёнка к себе.

В последний момент, что-то подсказало, что нужно бежать. Сердце пронзило ледяным копьём от страха.

Но было уже поздно.

Ребёнок вырос в огромного великана и накрыл меня чёрной беспросветной тьмой, утянувшей в грохочущий водоворот. Краем сознания, я вспомнила, что могу дать отпор магией. Я призвала все силы, но в этот миг руки опалило болью, будто с них содрали кожу.

— Ай-ай-ай! — вскрикнула я, ощущая пылающую боль и невероятную тяжесть на запястьях.

Закапала кровь, горячие струи которой я так явственно ощущала на ночном холоде.

Хотела закричать, но рот завязали, затолкав комок сена. Чуть не вырвало. Я брыкалась и отбивалась ногами, но чужие сильные руки знали своё дело. Ударом упустили меня на колени, на голову надели мешок. Связали.

Воздуха не хватало. Задыхалась, перестала скулить. Замолкла и повалилась на землю.

Меня подняли, посадили, судя по ощущениям, на коня и повезли.