Хотелось наказать всех этих магистров с их кодексами! Я чувствовала себя совершенно беззащитно и очень хотела к своему паладину…

Я чуть не выпустила свой огонь, но сумела успокоиться. Вспомнила, как Генри учил меня владеть собой, подумала о нашем малыше и направила к нему свою любовь — магия растеклась теплом в животе и излишки свободно растворились, согрев воздух в повозке.

— Трис, держись, — сочувственно произнесла Идда. — Ты очень сильная. Ты сумела надавать Тёмному, и Суд ты выдержишь!

— Ты права, Идда! Я выдержу этот их Суд! Пусть меня признают магом, и я уберу эти чудовищные порядки!

— Вот! Правильно! Молодец! Ты справишься, ты великая наша принцесса! Самая добрая и любимая, иди сюда.

Травница обняла меня, и я крепко прижалась к ней в ответ.

— Спасибо за всё, что делаешь для меня, подруга. Это ты — моя самая дорогая и любимая.

Повозка тронулась, и мы влепились в спинку. Слегка ударились друг о друга и улыбнулись.

Я протёрла иней с окошка и увидела, как Расс увлечённо и страстно целовал Бриджит за углом дома. Девушка прильнула к рыцарю и обхватила широкие плечи.

Отвернулась, снова прижалась к Идде. На сердце защемила тоска, и глаза опять наполнились слезами.

— Что с тобой? — травница с тревогой впилась взглядом.

64 Дорога

— У меня внутри всё обрывается. Я так хочу к Генри, простого женского счастья. Я раньше не думала, что хочу этого, что оно такое ценное… Но Суд… — мой голос оборвался от напряжения. — Мне страшно, Идда. Вдруг, я погибну, и мы с Генри не увидимся больше никогда?

Травница прижала мою голову к своему плечу и принялась тихонько гладить, как в те, времена, когда я лежала в немощи.

— Знаешь, Трис… В людях почему-то стало мало веры. Мы перестали верить в судьбу, и в то, что где-то нас ждёт наш истинный. И ни смерть, ни испытания, ни время не способны разорвать предназначение. Верь, Трис. Верь… Паладин твой, и доказательство тому у тебя во чреве — разве не чудо?

Я устроилась поудобнее, положила руки на живот и поглядела на подругу."

"— Генри рассказывал, — сказала я, — когда впервые приехал в замок короля, чтобы учиться в ордене… ему тогда было чуть больше десяти… и вот тогда он впервые увидел меня. Я, конечно, не помню этого, я была совсем малышкой. Генри сказал, что ощутил такой поток Света от меня, такого тепла и небесного упоения, что сказал себе: “Стану лучшим рыцарем королевства, чтобы король отдал мне принцессу”. И знаешь, — я подняла мокрые глаза на Идду и шмыгнула носом. — Он стал. Он знал с самого начала, что мы созданы друг для друга. А я этого не понимала, бегала от судьбы, отвергала детей… — я тяжело вздохнула. — Идда, а ты? Ты любила?

— Я, о-хо-хо… — засмущалась подруга.

— Да ладно, рассказывай!

— Только не смейся. Мне без малого сорок, но я даже не целованная.