— Господин генерал, господа… — начал он громко, — мне представляется, что единственный для нас выход — попросить помощи у нас же…

Зимин прищурился:

— Я вас правильно понял? Истолковать вашу фразу можно одним-единственным способом…

— Вы меня поняли совершенно правильно, — сказал поручик, чувствуя себя игроком, поставившим на одну-единственную карту все, чем он владел в этой жизни. — Нам следует обратиться за помощью к нам же, будущим… Отправиться в батальон, в девятьсот восьмой год, ну, скажем, через сутки после катастрофы, когда все остаются еще на своих местах…

Челышев вскочил, его глаза метали молнии, он даже руку простер жестом то ли древнеримского трибуна, то ли грозного прокурора.

Однако Зимин его прервал самым непреклонным тоном:

— Господин профессор, я вас категорически попрошу немного подождать… Какие основания, Аркадий Петрович?

— Я это не только что придумал, мне давно пришло в голову… — сказал поручик так, словно это само по себе способно послужить аргументом. И продолжил, тщательно взвешивая каждое слово: — Вы же сами говорили, господин профессор, что наука и технический прогресс не стоят на месте… да мы все и так это знаем… У альвов мы, я знаю, взяли некую основу — и наши ученые с инженерами вложили немало своего.

Вы же не просто механически перерисовали картинки и формулы, правда? Вы добавили немало собственных умственных трудов. Это истинная правда, так ведь?

— Не спорю, — буркнул профессор.

— Вот видите… За четверть века наука и техника непременно ушли далеко вперед. Они там, в грядущем, могут располагать теми возможностями, которых у нас нет сейчас. И если объяснить им все, быть может, они в состоянии окажутся…

Профессор саркастически ухмыльнулся:"

"— …Молодой человек, отчего же в таком случае они там ничего не поправили сами? И ничего не увидели заранее? Вы ведь сами видели, что батальона больше нет, что тщательнейшим образом исполнен приказ на уничтожение…

— Не знаю, отчего так случилось, — честно сознался поручик.

 — Очень уж меня заинтересовал тот человек в пенсне, с бумагой… На ней какие-то формулы, расчеты, вы должны были видеть… Уже высказывалась мысль, что с командованием батальона что-то произошло, и оставшийся за старшего офицер мог попросту не использовать всех возможностей. Случается… В конце концов, почему бы и не попробовать? У нас нет других решений…

— Нельзя общаться с коллегами из других времен, — сказал профессор. — Категорически запрещено. Это может создать такие парадоксы и «перехлестывания» линий времени, какие мы и представить себе не можем. А они, в свою очередь, могут вызвать такие изменения, о которых мы…

— У меня есть возражение, господин профессор, — сказал поручик, не промедлив нисколько.