Вы, Аркадий Петрович, должно быть, невнимательно читали еженедельные бюллетени, а то и не читали вовсе — чем, увы, не вы один грешите… Сразу после вашего возвращения из былого, из Аунокана, наши ученые занялись изучением той установки. Позаимствовали в Аунокане кое-какие идеи и рабочие чертежи. На сегодняшний день существует уже шесть небольших станций наблюдения, наподобие метеорологических — три под Петербургом, три под Москвой. Нам нужно гораздо больше, но дело только начато. Так вот, в грядущем таких станций должно оказаться неизмеримо больше — за четверть века батальон наверняка стал гораздо развитее в техническом отношении.

Есть план устройства еще пятидесяти станций, он должен был выполняться и в грядущем. Установка альвов в Аунокане работала не менее двух недель — надо полагать, это не такая уж и простая задача, изменять траектории астероидов… Но почему же тогда те, кто в грядущем придет нам на смену, не засекли ничего подозрительного и не приняли меры? Даже те станции, которыми мы сейчас располагаем, непременно засекли бы излучение в любой точке обращенного к Солнцу полушария планеты, что говорить о тех, кто работает через двадцать пять лет? Если метеор все же рухнул на Петербург, выходит, наши преемники проглядели? Вот уж во что я категорически не поверю.

Понурив голову, поручик честно сознался:

— Я не читал бюллетени за последний месяц. Все время отдавал изучению грядущего, столько нужно было узнать и осмыслить…

— Но вы понимаете ход моих мыслей?

— Да, безусловно, — кивнул Савельев.

— В Аунокане все замыкалось на одного-единственного человека, — сказал Зимин.

 — Стоило склонить его к измене — и все рухнуло. Мы этот печальный опыт учли. И успели наладить нечто вроде перекрестного контроля — уж о работе нашей внутренней контрразведки вы должны были сразу получить некоторое представление.

— Да, разумеется…

— Как я уже говорил, я не сомневаюсь, что за двадцать пять лет батальон только окреп и стал располагать гораздо большими возможностями. Они просто-напросто не могли упустить и просмотреть…

Цепенея от собственного нахальства, поручик, тем не менее, упрямо продолжал:

— Простите, господин генерал, но ведь это только ваше сугубо личное мнение, такая же версия, а не точные знания об истинном положении дел? Или я неправ?

— Вы совершенно правы, — сказал Зимин без тени раздражения.

 — Это всего лишь мое мнение… опирающееся, тем не менее, на жизненный опыт, опыт командования батальоном. Я вас правильно понял? Вы считаете, что они там, в грядущем, могли что-то просмотреть?

— Не знаю, — произнес поручик растерянно.