— Да, красивый мальчик был! И будь я тогда свободной, восемнадцатилетней сыкухой, то на ночные свиданки у моря с ним бы походила! Но у меня были три дочери, пятнадцать лет брака и муж, который ночами на пляж не ходил, а дрых без задних ног, чтобы с утреца пораньше побежать на пробежку! Да! Черт тебя дери! Но знаешь что? Ты у меня был и в восемнадцать лет! И вот мне, — выставляю перед собой фигу, — а не придурочный танцор даже в восемнадцать лет! Козлина!

Жду от Виктора криков, а он опять валится на спину и вздыхает:

— Да, я в восемнадцать лет не скакал полуголым перед туристами… — косится на меня.

 — А ведь мне было, что показать замужним теткам.

Глава 42. Ты издеваешься?

— Это ничего не меняет, — я встаю, отбрасывая порванные трусики в сторону.

Виктор ловит их в воздухе, резко и ловко поддавшись вперед.

Молча прячет их в карман пиджака, а затем деловито приглаживает волосы.

— Ты что делаешь? — протягиваю руку. — Отдай!

— Нет, — поднимает на меня взгляд. — Я буду страдать с твоими трусиками. Алтарь сооружу для них в укромном уголке.

— Как ты меня достал, Вить, — зло выдыхаю я. — Какой ты бесячий мужик… Отдай мои трусы! У тебя никакого морального права на них нет! Ты мне больше не муж!"

"— Эти трусики, кстати, новенькие, да? Я не помню у тебя таких.

— Вали к своей Ларисе, козлина, и ее трусы воруй, — цежу я сквозь зубы.

— У меня как-то так вышло, что я Ларису поматросил и бросил, — смотрит на меня без тени стыда. — И ведь все было бы иначе, если бы ты вчера не ввалилась ко мне в мою берлогу.

— Так это я виновата?

— Я тебе был готов даже ножки помассировать.

— Чего?

— Что я могу сделать, Маш? Я честно попытался с Ларисой выйти в романтическое настроение, но…

— Но что?! — рявкаю я одновременно в дикой ревности и раздражении на Виктора, которого готова сейчас задушить.

— Во рту песок, а в голове жена, которая ехидничает. И ты такой сукой была, Машуль, — Виктор с осуждением качает головой.

— Ты, что, бортанул свою любовь любовную?

— Да, — пожимает плечами. — Я с ней серьезно поговорил. Она меня назвала придурком и ушла, кинув салфетку на пол.

— Ты и есть придурок, Вить.

— Что поделать.

— Проваливай. Я с тобой не сойдусь опять, — развожу руки в стороны.

 — Нафиг с пляжа! Трусы, так уж и быть, забирай, но большего не жди. То, что сегодня произошло, было ошибкой. И ничего удивительного, если честно. Такое случается.

— Да? — Виктор вскидывает бровь.

— Да! — повышаю голос. — Бывает! Мы сорвались! Мы на взводе! Стресс! И у нас, — опускаю руки, — было долгое воздержание. Вот и все.

— Звучит логично.

— Ага, а теперь иди, — смахиваю со лба волосы и шагаю прочь.

Но ноги у меня слабые, ватные, и я не замечаю на своем пути кресла из-за злости.