Мы отказались принимать, что можем быть слабыми, глупыми, грустными или уставшими.

Под лоском идеальности, к которой мы так стремились, мы изуродовали себя.

Если завязывать галстук, то определенным узлом, который подчеркнет волевое лицо Виктора.

Какая глупость! Какой идиотизм!

Вместе со стонами из меня рвутся слезы, которые Виктор собирает окровавленными губами и вновь целует меня.

Соль крови и слез на языке.

Нас накрывает судорогами, я чувствую теплое и густое удовольствие Виктора внутри себя.

Я кричу, он целует мою шею, оставляя следы крови на коже. Они смешиваются с мелкой липкой испариной.

Я ухожу во тьму, из которой выплываю через несколько секунд. Обессиленная и с тяжелым дыханием.

Виктор валится на меня, уткнувшись волосы, и делает судорожный вдох, а затем сползает на ковер.

Мой взгляд фокусируется на люстре, и я сглатываю. Слеза скатывается с уголка глаз по виску.

— Вить…

— Молчи… — он накрывает лоб ладонью. — Я и так знаю, что ты скажешь.

— Что?

— Что мы наделали? — шепчет он с моими интонациями. — Витя, что мы наделали?

— Верно… — сажусь и обнимаю колени. Минуту молчу, прижав подбородок к коленям, а затем шепчу. — Ты обещал, что этого не случится…

— Да, обещал.

— И? — оглядываюсь.

— Что ты от меня ждешь? — убирает ладонь со лба. — Рвать волосы на жопе я не буду, — косит на меня затуманенный взгляд.

— Ты должен сейчас встать и уйти.

— Да щас, ага, — зевает и елозит по ковру головой, поудобнее устраиваясь на полу.

Я недоуменно замолкаю. В моем сценарии мы вскакиваем и испуганно разбегаемся по разным углам.

Стягиваю с себя две половинки разорванной футболки и откидываю в сторону.

— Я тебя не понимаю, Вить.

— Я в этом с тобой солидарен, Машуль.

— Не называй меня так, — зло смотрю на него.

— То есть ты не намерена мне даже пяти минут дать отдохнуть?

— Что?

— Ты опять нарываешься на скандал, — приподнимается на локтях. — И на его последствия.

— Вить, мы в разводе.

— Я в курсе, — раздраженно выдыхает через нос. — Кстати, что ты сделала с кольцами?

— Не твое дело.

— Выкинула, отдала бомжам, переплавила в попугая…

— Да ты задолбал! — рявкаю я.