Дедом ее матери был сам Люцифер, а отец Кристы — выходцем из рода демонов ночи. Так что пусть Франк продолжает заблуждаться, считая себя отцом этого ребенка.

Ветле спокойно смотрел на Кристу, помогая Бенедикте, Мали и Ханне на Липовой аллее украшать рождественскую елку.

Она должна стать женщиной, у которой родится избранное дитя Людей Льда. Пока она этого не знала, а они решили ничего ей не говорить. Может, для нее лучше не знать. Будет ли она гордиться таким ребенком? Или будет страдать?

Ветле не мог ничем помочь, он немного завидовал ей. Подумать только, заполучить такого ребенка! И вообще быть уверенным в том, что дети будут. У самого же него никогда не будет детей — чтобы там Странник ни говорил. Не с кем заводить их! Нет, он останется бездетным!

Мысль показалась ему тяжкой и на глазах непреднамеренно появились слезы.

Он перевел затуманенный взгляд на Ханне и сквозь слезы увидел ее, как в калейдоскопе. Что-то кольнуло в сознании: неотвратимость, неизбежность, торжество.

У него же есть Ханне! Не его заслуга, что она все еще предана ему, ее чувства остаются прежними, несмотря на то, что он неоднократно отвергал ее. Но как долго это будет продолжаться?

Ветле поднялся. Никогда раньше он не чувствовал себя таким сильным и уверенным, как в этот момент.

— Ханне, у тебя найдется минутка свободного времени?

Она удивленно взглянула на него. Что-то изменилось в нем. Так он к ней никогда не обращался.

— Конечно, — произнесла она на своем ломаном норвежском языке."

"Он попросил ее набросить на плечи пальто, накрыть голову и вышел вместе с ней из дома в звездный вечер.

Луна освещала старый сарай Липовой аллеи, где сейчас уже не было скота. Она светила на кузницу, которую Андре переоборудовал в доходную мастерскую по ремонту автомобилей, сияла в аллее, где росли теперь вместо старых новые деревья.

Эта аллея стала одной из достопримечательностей всего уезда. Никому в голову не приходила мысль о рубке деревьев. Вилла же как бы прильнула к ней. В усадьбе и липы все еще были живы. Люди знали, что это поместье является самым старым в уезде и его следует охранять!

Они стояли на лестнице и дышали морозным воздухом.

— Тебе хорошо в Норвегии, Ханне?

— О, да! Но только холодно.

Она поежилась.

Ветле неловко обнял ее за плечи.

— К весне я закончу учебу. Может летом ты решишься… выйти за меня замуж? Глаза Ханне наполнились слезами.

— О, Ветле! О, Ветле, ты серьезно?

Он улыбнулся, услышав ее коверканный говор, но это была улыбка, наполненная любовью.

— В противном случае я бы не спросил тебя. Ты же знаешь меня хорошо. Так хочешь?

Ханне подняла руки и упала в его объятия, обхватив руками его шею.

— Хочу ли я!

И вот на вилле Вольденов снова появились дети.