Конечно люди пытались восстановить разрушенное! Но на что надеялись немцы, потерпевшие столь сокрушительное поражение? Против которых выступал почти весь мир, даже после окончания войны? В таком унижении едва ли можно выжить, думал Ветле. И все же они жили.

После поездки по местам, которые больше всего были похожи на сцены из кошмарного сна, они прибыли в небольшую деревню близ Нанси.

Ветле был сбит с толку:

— Монастырь где-то здесь, но я не узнаю этих мест.

— Не удивляйся, — сухо произнес Андре.

Земля кругом была разворочена, осколки металла засоряли поля, луга, одни черные трубы поднимались вверх там, где раньше были дома.

— Мы должны у кого-нибудь спросить, — решил Андре. — Кто из нас лучше всех владеет французским?

Никто. И поэтому попытаться пришлось Ветле. Хотя запас французских слов у него был весьма ограничен.

Некоторое время ушло на поиски человека, которого можно было бы расспросить.

Они узнали, что монастырь не здесь. Они поехали не той дорогой.

Ошибиться было легко, ибо все дороги были разбиты.

Спустя несколько часов, они все же добрались до цели.

Монастырь был цел, не пострадал от артиллерийского огня.

Ветле сильно волновался, подходя к воротам монастыря, двигался скованно.

Прошел довольно продолжительный промежуток времени, прежде чем настоятельница, наконец, поняла, о ком они спрашивают. Бедной Ханне пришлось еще раз изменить свое имя. Сестра Женевьева. Так сейчас звали эту послушницу.

Через зал прошла монахиня. Бледная, закутанная в монашескую одежду женщина бросила испуганный взгляд на посетителей и быстро двинулась дальше. Мужчины в стенах монастыря! Маленький Рикард смотрел на все вокруг, вытаращив глаза.

— Вы прибыли слишком рано, — сказала с упреком аббатиса. — Сестра Женевьева ждет вас не раньше осени. И тогда она решила постричься в монахини.

— Стать монахиней? — воскликнул Ветле. — Так она решила?

— Юная Женевьева очень преданная служительница Нашего Господа Иисуса Христа.

Ветле было весьма трудно представить Ханне в такой роли. Он растерянно посмотрел на своих спутников.

— Да, она сделала свой выбор, и нам здесь нечего делать, — быстро произнес он голосом, в котором слышно было и облегчение и разочарование."

"Мали, не испытывавшая любви к системе монастырей, в которой подавлялись все ценности и права женщин, спокойно сказала:

— Поскольку мы уже здесь, нам следует все же поприветствовать ее!

Ветле перевел ее слова и аббатиса, явно недовольная таким предложением, приняла строгий вид, затем быстро вышла из помещения в намерении привести девушку.

Пока они ожидали, Мали смотрела на потолок и шепотом возмущалась.