Мы уже почти закончили общаться и народ собрался расходиться, как раздался телефонный звонок. К аппарату попросили главного врача Александровской больницы — такого же упитанного, как Склифосовский, живчика Василия Павловича Доброклонского. Из курительной комнаты был виден его разговор. Лицо главврача побледнело, он оглянулся на нас.

— Да, сейчас же буду.

Повесил рожок, достал платок с монограммой, вытер руки. Явно раздумывал, говорить нам или нет. Но стихшие разговоры и пристальные взгляды быстро подвигли, чтобы все рассказать:"

"— Серьезная авария на Путиловском заводе.

Трех рабочих ошпарило паром, везут ко мне в клинику. Но это еще не все. Вице-директора Островского затянули в шестерни вала. И он… все еще там.

Теперь все оглянулись на меня. «Скорую» тоже обсуждали за ужином, хвастался я, как мог. Дохвастался.

— Если позволите… Я бы мог доехать до Путиловского и как-то помочь вице-директору. Докторский чемоданчик у меня с собой.

— Поеду с вами, — Склифосовский тяжело поднялся в кресле. Посмотрю на то, как работает скорая помощь.

* * *Пока ехали до Путиловского — шампанское почти выветрилось из крови. В будущем бы за такое по головке не погладили.

Выпимший доктор на выезде? Даже в Москве мы уже подошли к тому, чтобы измерять давление врачам перед сменой (ага, «…да исцелись сам»), ну и в отсутствие алкотестеров просто принюхиваться — не пьяный ли доктор… О чем делать запись в журнале дежурного. Еще три бригады в планах нанять — тут надо без вариантов организовать систему проверки. Причем кучеров тоже. А эти пьют… Прямо как их лошади.

К заводу примчали уже поздно ночью, испуганный сторож с фонарем распахнул ворота. Один цех, другой, какие-то люди машут руками.

Мы втроем прошли по рельсам внутрь, к нам выбежал бородатый здоровяк, чем-то очень похожий на Жигана. Тоже с керосиновой лампой, каким-то ломом в руках, только без шрама на лице.

— Тама! Скорее!

Мы подошли к валу, кожух которого был поднят. Огромные шестерни, приводы, которые шли к станкам… Из вала раздавались крики боли. Да такие, что кровь в жилах стыла. Рядом стояла толпа рабочих, среди которых я заметил совсем молодые лица подростков.

— Разойдитесь!

Я надел халат, открыл чемоданчик. Что нужно? Жгут и наркотик. Значит берем, наполняем шприц.

— Почему не достаете? — тем временем пытал Склифосовский бородатого.

— Домкрат сломался, сейчас послали за новым.

— Вы его видели?

— Кого?

— Островского вашего! Залезал кто-то к нему?

— Я и залезал, — бородатый стукнул ломом о пол. — Живой!

— Это мы по крикам поняли. Давай, веди, Вергилий.

— Я Степан.

— Веди, Степан.

Сразу несколько рабочих посветили нам лампами, мы с трудом залезли среди шестерен и прочих рычагов. Я почти сразу испачкался в крови, которой внутри было забрызгано, наверное, всё.