И тут я завел бюрократию. Под копирку записывали куда едет бригада, на что, время…

— Что случилось?

Доктор нас оглядел, тут я очнулся:

— Всех на вызов. Всех, кто есть!

На всякий случай нажал кнопку звонка, выдавая длинный сигнал общего сбора. Высунулся в окно, крикнул конюхам:

— Запрягайте всех!

Потом повернулся к девушкам-диспетчерам:

— Бегите по квартирам, будите Винокурова, Лебедева, Малышева. Всех ночных, кто отсыпается.

Как удобно иметь врачей под боком.

— Пятым пойду я, шестым, — повернулся к Россолимо. — Вы, Григорий Иванович. Сможете нам помочь?

— Я?! — опешил завкафедрой.

— Статью про реанимацию читали? — это я уже кричал на бегу, хватая за рукав Жигана. — Со мной в экипаж, санитаром. И ты, — мой палец уставился на Вику. — Халат срочно, врачебный чемоданчик!

Подстанция ожила, послышались новые трели звонка, ржание лошадей.

Выезжали один за другим.

— А фельдшер? — спросила Вика, и тут же предложила: — Разрешите, я?

— Хорошо, — согласился я. — Собирайтесь.

— Так я готова!

* * *Вот не люблю массовые уличные вызовы. Во-первых, вокруг обычно куча зрителей и советчиков. И врач не становится особо собранным и сосредоточенным, когда несколько десятков человек одновременно кричат, и каждый — свое.

От зевак двадцать первого века нынешние отличаются только одним — у них нет телефонов. Так что не станем мы звездами ютуба, не судьба.

Во-вторых, общий бардак. Все бегают, суетятся, кричат.

До меня никто даже не пытался навести порядок. Если не считать вялых усилий городового, не пускавшего часть зрителей к месту трагедии. А оно было впечатляющим. Хотя начало действия было у Большого Каменного моста, разворачивалось оно дальше по течению, ближе к Большому Москворецкому.

В самом конце Софийской набережной. Именно там у быка зацепилась перевернутая лодка, на которой горе-спасатели пытались вытащить тонувших из воды."

"Добровольцы, как ни странно, были. Человек пять играли в спасателей Малибу, пытаясь вытащить барахтающихся и уцепившихся за лодку граждан. На камнях сидели бледно-синие спасенные числом шесть, все мужчины средних лет. Все, как один, в длинных мокрых кальсонах. Один только, помоложе, совсем пацан с виду, пытался согреть себя горючими слезами и пусканием биологических жидкостей из носа и рта.

Рядом лежало двое утопленников, не подававших признаков жизни. Поодаль — еще дюжина.

Ученики школы плавания имени Джованни Стричелли. Проходимца, который прибыл в Москву, дал рекламу для желающих обучиться плаванию и потащил их на главную городскую речку. У которой — сюрприз! — есть нехилое такое течение. Учеников подхватило, потащило… Это мне все рассказала Вика по дороге к Кремлю — она успела выяснить детали у звонившего.

Первым делом мы бросились к той самой дюжине, что лежала на берегу.