Он назывался «Фловин», и столового серебра там полагалось по пять предметов на персону. Официанты походили на дворецких; выглянув в огромное окно, можно было полюбоваться тем, как в воде отражается лунный свет.

Еще там выступали пианист и певец – не каждый вечер, разумеется, и даже не каждую неделю, но по праздникам, когда ресторан наполнялся, обязательно. Пришлось зарезервировать столик; когда я позвонил в первый раз, мне сказали, что все занято. Затем позвонила мама, и внезапно обнаружилось свободное место. Наверное, владелец ресторана взамен собирался попросить отца о какой-нибудь услуге или просто не хотел его сердить, памятуя о том, что мой дедушка еще жив.

Если честно – пригласить Джейми на свидание было маминой идеей. За пару дней до этого я поделился с ней своими переживаниями.

– Я думаю только о Джейми, – признался я. – Знаю, что нравлюсь ей, но понятия не имею, что именно она чувствует.

– Она так много для тебя значит? – уточнила мама.

– Да.

– И как вы развлекались до сих пор?

– То есть?

Мама улыбнулась:

– Я хочу сказать, что все молоденькие девушки, даже такие, как Джейми, хотят от своих поклонников чего-то особенного.

Я слегка смутился. Разве до сих пор я не занимался именно этим?

– Ну, я каждый день у нее бываю…

Мама положила руку мне на колено. Да, я не смог бы назвать ее лучшей в мире матерью, но, честное слово, она была отличной женщиной.

– Ходить в гости – это, конечно, очень мило, но все-таки не слишком романтично. Ты должен сделать то, что откроет девушке твои чувства."

"Сначала мама предложила купить духи; я знал, что Джейми скорее всего обрадуется, но сама идея мне не понравилась. Если Хегберт не позволяет дочери краситься (единственное исключение – во время спектакля), то, возможно, она не пользуется и духами. Я объяснил это маме, и тогда она посоветовала пригласить Джейми в ресторан.

– Не на что, – мрачно отозвался я. Хотя мои родители не скупились на карманные деньги, прибавки я не получал, если тратил их слишком быстро. Отец заявил раз и навсегда: «Это приучает к ответственности».

– А куда делись твои сбережения?

Я вздохнул и объяснил. Мама сидела молча. Когда я закончил, на ее лице появилось удовлетворенное выражение, как будто и она поняла, что ее сын наконец повзрослел.

– Я все улажу, – заключила она. – А ты выясни, захочет ли она пойти и отпустит ли ее отец. Если да, то мы непременно что-нибудь придумаем. Обещаю.

На следующий день я отправился в церковь к Хегберту. Я еще не говорил с Джейми, поскольку знал, что она все равно пойдет за разрешением к отцу. Отчего-то мне хотелось первым задать ему этот вопрос. Наверное, дело было в том, что Хегберт отнюдь не встречал меня с распростертыми объятиями, когда я навещал его дочь.