Четвертый виток боевого отделения тихо-мирно долбился отрабатываемым заклинанием в отрабатываемые партнерские щиты, наставник Ивар ходил вдоль строя адептов, поощряя либо поправляя, и все было бы замечательно, не явись на тренировочную площадку боевики пятого витка, под предводительством черного дракона Алвиса, знакомого мне по беседе в кабинете ректора.

Наставники отвлеклись, отошли в сторону, обсуждая что-то сове, а пятый виток сгрудился у границы площадки, разглядывая наш строй, и рабочей атмосфере тут же пришел конец.

Шепотки, смешки, переглядывания и разговорчики — обе группы явно были лучше знакомы друг с другом, чем с дисциплиной.

Неодобрительно покосившись на бардак, я мазнула взглядом по наставникам, невольно оценив, как аллегорично смотрятся рядом белый и черный дракон, и вперила суровый взгляд в Нилу. Она, опомнившись, отвернулась от рыжего парня, которому строила глазки, и принялась рьяно атаковать мой щит, и только нежный румянец на щеках цвел весенним шиповником.

Оставшийся без внимания кавалер зыркнул на меня сердито-недовольно, а потом пищурился, и с ухмылкой сказал что-то своим соседям — и оттуда сразу раздался дружный жеребячий гогот.

Нила выглядела виноватой и пристыженной, за рыжего острослова ей явно стало неловко.

— Тихо там! — вклинился в шум наставник Алвис, парни послушно заткнулись, и в наступившей тишине особенно громко прозвучало презрительное девичье:

— Вы ее сапоги видели? Явно третий сорт. Нищебродка.

Нила запунцовела окончательно, а я только вздохнула, поражаясь открывшимся во мне безднам долготерпения.

Люблю разумных. Они такие идиоты!"

"Наша благословенная Империя, собравшая под свою сень восемьдесят семь провинций, богата и обильна, и щедро населена разнообразными разумными расами и неразумными тварями.

Мазнув взглядов по компании лоботрясов с пятого витка, я вздохнула и констатировала, что первых от вторых порой и не отличишь.

Но речь сейчас о неразумных, сиречь, о тварях. Так вот, водились в Империи виверны, они же ложные драконы. Хищные рептилии побольше быка размером, агрессивные, безмозглые и прожорливые. Близкие родичи, крокодилы, им в подметки не годились и при редких встречах предпочитали удирать.

В своем выборе они были не одиноки — от такой вот утробы с зубами и здоровым аппетитом много кто предпочитал удирать, не связываясь. И жили бы себе ложные драконы, не тужили, хозяева положения и вершина пищевой цепи, если бы не ценная их шкура — прочная и красивая, чем-то похожая на шкуру истинных драконов, которых, по странному выверту гуманного Имперского законодательства, обдирать было нельзя. Даже дохлых нельзя.