Вытягиваю ноги вперед, поочередно кручу стопы, но ощущение тяжести не проходит. К ночи щиколотки снова распухнут, после жары и вечерних смен всегда так бывает.

— Ты чего какая смурная? — моя подруга, Алена, которая работает здесь администратором, ставит рядом две тарелки — в одной почти нетронутый «Цезарь», в другой — куриная отбивная, — жуй, Киреева, а то одно пузо только и осталось.

Я смотрю на тарелку и сама не замечаю, как слезы бегут по лицу.

— Эй, ты чего? С ребенком что?

Я мотаю отрицательно головой, а слезы уже не остановить. Бесконечно нервный и тяжелый день, да и гормоны дают о себе знать. Никому, кроме Алены я открыться не могу.

— Нас из квартиры хотят выгнать, — всхлипываю и в очередной раз рассказываю о своих бедах.

Только в отличии от Васнецова, подруга слушает меня внимательно, то и дело ахает и вскидывает руки.

— Говорила я тебе, сдавай ты эту тетку в дурдом! А ты — она меня воспитала, она меня воспитала, — возмущается она, — или хотя бы оформила, что она дурная! А так…

— Я не знаю, что мне делать, — говорю горько. Беру сухарик из салата и отправляю в рот — беда бедой, а стоит лишь немного не поесть и живот предательски тянет от боли.

— А что тут думать? Иди к своему Баринову. У него такие связи! Он вмиг решит эту проблему.

— Ни за что, — я так мотаю головой, что косынка, под которой я прячу волосы, слетает на плечи, — как ты себе это представляешь?

Алена смотрит на меня, как на неразумное дитя:

— Евка, не до гордости сейчас. Тем более, ты от него ребенка носишь. Пригрози, что подашь на отцовство! Ну что ты какая бесхребетная, хочешь, как зайчик из сказки, остаться без избушки?

Я молчу. Конечно, мне страшно остаться без жилья, но если кто-то спросит меня, чего я боюсь больше всего на свете, то я отвечу — встречи с Егором Бариновым…

Глава 3. Егор

После перелета с двумя пересадками больше всего хочется завалиться в кровать. Я открываю окно автомобиля, впуская в салон густые летние сумерки, вдыхаю полной грудью теплый воздух с запахом цветущей полыни и лебеды.

— Что, соскучился по Родине? — усмехается Вика, — кажется, ты становишься слишком сентиментальным.

— А только и прежде и ныне милей мне моя сторона, — цитирую я, но вряд ли Вика узнает в этих строках Твардовского.

Я и вправду соскучился по дому. Последние несколько месяцев проходят в перелетах между Москвой и Дюссельдорфом, и вот теперь, когда, наконец, договор подписан и можно выдохнуть, я хочу провести пару недель здесь, в родном городе.

Вика же… Она приехала со мной совсем с другой целью. Ей хочется познакомиться с моей семьей. На правах постоянной девушки.

Не сказать, чтобы я этого хотел. Или был сильно против.

Если честно, то мне по барабану.

Знакомство с родителями не сыграет решительно никакой роли в наших с ней отношениях.