В нерабочее время я предпочитаю носить футболки и джинсы, но на работу всегда иду строго при параде — одна из моих привычек, впрочем, не самая дурацкая.

— Вика, я уехал, — кричу ей, захлопывая дверь. Денис закатывает глаза и изображает меня жеманно:

— Вика, я уехал, — а я отвешиваю ему щелбан, — когда она окрутит тебя и выдастся замуж? — ржет он, — где ты нашел эту акулу юриспруденции?

— На хедхантере, — усмехаюсь в ответ. Мы спускаемся на лифте до парковки, где стоит «ауди» Дениса.

— Я думал, в «одноклассниках», прислал ей свою фотку с лучшего ракурса. Даст ист фантастиш, йа, йа!

Ржем, как два придурка, а потом я рассказываю новости о нашем проекте в Германии. Мы успеваем за две минуты до начала совещания, и пока я усаживаюсь во главе стола, передо мной уже стоит большая чашка с латте и два кубика сахара.

Что-то, а секретари у нас знают все о шефовых привычках.

День пролетает незаметно, и я быстро втягиваюсь в работу, лишь иногда подвисая на некоторых словах — забываю русский перевод. В обед на моем автомобиле приезжает Вика, в головном офисе она еще ни разу не была. Я вижу, что она ходит здесь на правах моей женщины, оценивает секретаря, но ничего не говорит, — хватает ума.

Я жутко не люблю сцены ревности. Для меня любой намек на неверность — это прямой повод разорвать отношения и перестать общаться с человеком. Обмана я не потерплю и сам не собираюсь вести себя по-скотски.

И тут, совершенно не к месту, вспоминаю ее. Девушку, которая запала мне в душу куда сильнее, чем я ожидал, а потом туда же и плюнула.

Воспоминания мелькают как калейдоскоп: русые густые волосы, большие, чистые глаза, тонкие пальцы…

Хватит, Баринов, приказываю себе мысленно, ты совсем расслабился. Нечего думать об этом, с ней все ясно: ты просто ошибся, не разглядел гнилое нутро, повелся на фантик.

Поверил, что она чистая и честная.

От этого горько вдвойне.

Под конец дня чувствую себя, как выжатый лимон.

— Мы поедем домой или будем ночевать здесь? — Вика садится задницей на мой стол, покачивая туфлей. В разрезе юбки видно кружево чулок, и я провожу рукой по гладкому капрону, плотно обтягивающему ее стройные ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Едем, едем.

На улице накрапывает дождь, из-за непогоды кажется, что совсем стемнело. Пока Вика собирается, я иду к стоянке, чтобы перегнать автомобиль ближе ко входу. Щелкаю брелоком сигнализации, фары мигают, освещая женскую фигуру, стоящую рядом с авто.

«Кто это?» — света не хватает, чтобы разглядеть лицо, я вижу только силуэт, но когда меня окликают по имени, по позвоночнику прокатывается ток, — ее голос мне слишком знаком.