Отсюда до моего дома три остановки, я думаю о том, чтобы сесть в автобус, но на проездном закончились деньги.

По дороге захожу в магазин, пересчитываю мелочь в кошельке в третий раз, будто от этого денег там станет больше.

Я знаю, что ребенку нужны витамины, но выбираю только самое необходимое: крупу, масло, хлеб. Вижу, что бананы по акции, неказистые, успевшие потемнеть, но рот, даже несмотря на их не особо аппетитный рот, наполняется слюной, а сын призывно бьет под самые ребра.

— Хорошо, хорошо, — киваю сама себе, — я возьму.

На кассе вспоминаю, что хотела взять бутылку воды, но это уже выходит за мой бюджет. Ничего, приду домой, там целый кувшин кипяченной воды.

— Триста восемьдесят два рубля, — говорит кассир и я замираю с открытым кошельком.

Мне не хватает пятнадцати рублей. Сердце бьется учащенно, от стыда все тело сковывает — не пошевелиться.

— Девушка, ну давайте быстрее, очередь же, — кассир смотрит на меня недовольно, я чувствую ее пренебрежительный взгляд, но не решаюсь поднять глаз.

— Давайте, пожалуйста, уберем два банана.

Я снова говорю тихо, не хочется, чтобы меня слышали люди, стоящие в очереди за мной, но кассира это не смущает.

— В смысле, один банан только брать будете? — я мельком смотрю на нее, вижу вскинутые тонкие брови, подведенные черным карандашом, — идите перевешивайте тогда, я не могу такое пробить.

— Девушка, — не выдерживает мужчина, стоящий сзади, — пробейте ей все, я доплачу.

Мне хочется провалиться под землю от стыда. Я вжимаю голову в плечи, отнекиваюсь, но продавец уже пробивает чек, а мужчина протягивает пятисотенную купюру.

Я смотрю на нее, как завороженная, а потом, точно очнувшись ото сна, ссыпаю мелочь из кошелька, мятые купюры и протягиваю их незнакомому мужчине.

— Не надо, — машет он головой, — вам нужнее. Оставьте себе, — и отводит мою ладонь, а мне эти деньги руки жгут.

— Нет, возьмите! — прошу с нажимом, но он отступает, а деньги из моих пальцев падают на пол, разлетаясь по разные стороны.

Монетки катятся под прилавок, к ногам покупателей, а я смотрю на них и плачу.

Опускаюсь неловко на колени, придерживая живот и начинаю собирать их.

Потому что эти деньги — мне нужны.

Потому что мне надо хорошо питаться и кормить своего сына."

"Я справлюсь. Мне тяжело, но я смогу, и мне для этого совсем не нужен ни чужой мужчина, который будет за меня платить, ни Егор Баринов, который отказался от нас с сыном задолго до его рождения.

Глава 1. Ева

— Где ты шлялась?!

Тетя Мила стоит на пороге, уперев кулаки в бока. Взгляд, которым она одаривает меня, не сулит ничего доброго.

Я пытаюсь протиснуться мимо нее в квартиру, но это тяжело — мешает живот. А она стоит, как гора, не обойти.

Я вынуждено останавливаюсь и говорю ей устало:

— Тетя Мила, я очень хочу пить.