10

Я хватала ртом воздух, возмущенно сверля мужа взглядом.

А потом поняла… И что-то в душе оборвалось.

От пронзающей болезненной мысли я даже на ногах устоять не смогла. Упала на стул.

– А ты… Ты ведь тоже не ночевал?!

Герман молчал.

– Ну конечно! Конечно! Какая я дура! Если бы ты ночевал, то приехал за мной еще ночью! Прямо в общагу! Ведь так?!

– Ты была в общежитии? – холодно поинтересовался в ответ, будто и не услышал обвинений в свой адрес.

– Да какая тебе разница, где я ночевала, если ты сам был с любовницей?! – атмосфера в аудитории закипала. Воздух становился горячим, почти раскаленным.

Мою душу затопило новой порцией боли.

Он был с ней. Всю ночь, черт побери! А сейчас явился сюда, чтобы в чем-то меня обвинить!

– Ответь мне. Ты была в общежитии? – спокойно, но холодно спросил.

Я вскинула подбородок.

– Неужели, ты это еще не проверил?! Думаешь, я не знаю, что мой телефон пеленгуют?!

– Почему ты ушла?

– Ты серьезно?! – на месте я больше не могла усидеть. Подскочила, обогнула стол и уперлась в массивную фигуру мужа. Как обычно, пришлось вскинуть голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза: – Потому что вчера я узнала, что у моего мужа есть любовница! Есть вторая семья! Неужели ты рассчитывал, что я стану с этим мириться?! – мой голос скрывался в истерику.

– У меня нет второй семьи. И любовницы тоже. – Он был до омерзения несокрушим.

– Не ври мне! – я толкнула Германа в грудь, чего никогда раньше себе не позволяла. Но он даже не пошатнулся. Стоял как скала. И продолжал сверлить меня тяжелым изучающим взглядом.

– Я думал за ночь твоя истерика должна была стихнуть.

– Да! А я за ночь должна была забыть обо всем и снова упасть в твои объятия, Герман?! Ты вообще в своем уме?! Ты лгал мне все это время!

– Это не так. Я не знал о ребенке. И Марина…

– Нет! Замолчи! Я не хочу знать ее имя! Я ничего о ней знать не хочу! Ты даже представить не можешь, как это больно! Ты хоть понимаешь, чего мне стоит сейчас с тобой разговаривать?! Вся наша жизнь! Все было ложью! Ты меня предал, Герман! Ты нашу любовь предал!

Он молчал. Молчал и просто смотрел, спрятав эмоции за стеной равнодушия.

Через паузу, длиною в целую жизнь, все же сказал:

– Это было всего один раз, Варя. И я даю тебе слово, что этого никогда больше не повторится.

– Один раз… – по щекам текли слезы. – В самом начале наших с тобой отношений. А значит все, что было потом, было фальшивым. И ты, Герман. Ты сам фальшивый, понял?!

Он прикрыл глаза на мгновение.

– Варя, сколько тебе нужно времени, чтобы остыть? Я дам тебе его.

Я истерически рассмеялась.

– Ты серьезно.