По рядам студентов прошел шепоток. В группе с самого начала меня не замечали. Столичные штучки относились с презрением, а на парней я сама не смотрела. Повезло, что с Машкой мы оказались соседками по комнате, иначе подруг бы у меня вообще не было.

Но два года назад все изменилось. Я вдруг стала востребована. Парни не давали прохода, заваливая настойчивыми приглашениями на свидания и тусовки. Девочки старательно улыбались, обнажая зубы при встрече. Вдруг захотели дружить. Но я знала, что каждая из них готова будет оттяпать мне руку, стоит ее протянуть. Потому ни с кем не сближалась. А потом и вовсе перевелась на заочное отделение, появляясь в универе только во время экзаменов.

Сейчас же кто-то злорадно хихикал на придирки учителя. Кто-то, сохраняя нейтралитет, делая вид, что не обращает внимания. А кто-то, как Машка, тихо ругался сквозь зубы от вопиющей несправедливости. Последних было всего пара человек из всей группы.

– Тихо! – Гаркнула гарпия, и аудитория тут же замолкла.

Приспустила очки, строго глядя.

– Убираем все со столов. Никаких телефонов, конспектов, учебных пособий. Приступаем к письменной части.

По рядам прошел тяжкий вздох. В большие окна бил весенний солнечный свет, в воздухе кружились пылинки. Пахло мелом и чистящим средством.

А решающий экзамен определял годовую оценку. Я должна получить высший бал.

Заскрипели ручки по листкам и зубы несчастных студентов.

Я щелкала задания, словно орешки. Все это было хорошо мне знакомо. И на заочном можно плодотворно учиться, если ответственно подходить к этому делу.

– Ты все? Что в пятом задании? – шикнула Машка, вытягивая голову и заглядывая в листок.

– Теория множеств, – так же тихо сказала в ответ. Звука вообще почти не издала, лишь губами двигала. Но куда мне укрыться от зоркого взгляда мегеры. Она только за мной и следила.

– Уже закончили, госпожа Гросс, раз позволяете себе болтать не по делу?! – С хлопком уронила она книгу о стол.

– Закончила, – повесила голову я. Что будет дальше – известно. Следующие пятнадцать минут она будет пытать меня устно, изо всех сил стараясь завалить на каком-нибудь каверзном заумном вопросе.

– Тогда, прошу, – ехидным голосом сказала Муратова, указывая на стул рядом с собой. – Несите сюда вашу работу и себя, заодно.

Себя. На растерзание, ты забыла добавить.

Вздохнула. Волнение все же присутствовало, хотя материал я знала отлично.

Я уже поднялась на ноги, беря экзаменационный лист в руки, и собиралась выполнить указание Клавдии Филимоновны, когда дверь в аудиторию резко открылась, и с грохотом ударилась о соседнюю стенку.

От громкого хлопка все студенты тут же вскинули головы, устремляя взгляд к источнику звука.

А я замерла.

Потому что в дверях стоял… мой муж. Герман Гросс.

И он был до чертиков разъярен.