Советская мебельная промышленность выпускала в те годы трехстворчатые гардеробы, смахивающие на поставленные боком гробы, буфеты да скрипучие кровати с панцирными сетками.

Анастасия Николаевна сгнила в лагере, обстановка перешла к Рожковым.

Затем Ольга Яковлевна обратила внимание на уши лучшего стоматолога района Эсфирь Моисеевны Шульман. Зубная врачиха была не права трижды. Во-первых, она была еврейкой, что уже являлось достаточным поводом для того, чтобы исчезнуть с лица земли, во-вторых, врачом, а как раз разгоралось дело ленинградских медиков, и, в-третьих… Ну какое право она имела владеть серьгами с такими крупными и чистыми брильянтами, которых не было у самой Ольги Яковлевны?

Правда, Эсфирь Моисеевна оказалась не только отличным стоматологом, но еще и прозорливицей.

Перехватив взгляд Рожковой, она моментально вынула украшения и, пожаловавшись на безденежье, предложила Ольге Яковлевне купить подвески за… 20 рублей.

Чудесные вещички украсили жену Юрия Вячеславовича, кстати, вопреки репутации, она была настоящей красавицей, с ангельским личиком. Вот только душа этому херувиму досталась дьявольская.

Впрочем, «продажа» сережек не спасла Шульман. Ведь у нее имелись еще изумительной работы брошь, кулон, кольца, браслеты…"

"Жены местных начальников, вынужденные приглашать на всевозможные торжества Рожковых, встречали гостей в простеньких ситцевых платьицах и подавали еду на самых обычных тарелках с железными вилками. Слишком хорошо помнили все о судьбе Леночки Макаровой, беспечно выложившей на скатерть роскошные серебряные столовые приборы, ручки которых были украшены фигурками животных.

Настоящий Фаберже, а Ольга Яковлевна, несмотря на то что коммунисты в те годы ратовали за простой, скромный быт, очень любила дорогие, качественные «игрушки».

У Рожковой был только один сын – Славик. Хороший мальчик, отлично учившийся в школе. Кстати, свои пятерки он зарабатывал честно. Скорей всего, учителя и так бы выводили ему «отлично», боясь гнева всесильного папаши, но в этом случае совесть их была чиста. Ребенок делал все уроки, безукоризненно писал контрольные, великолепно вел себя и целыми днями читал книги, глотал их пачками.

С другой стороны, что ему оставалось делать? Друзей у Славы не было, и в классе он сидел за партой один, впереди, у самого учительского стола. Анна Ивановна жалела мальчика, в конце концов он был не виноват, что ему достались такие родители.

В девятом классе Славик влюбился в свою одноклассницу Майю Коломийцеву, дочку директрисы. В октябре Анна Ивановна неприятно поразилась, обнаружив у себя дома младшего Рожкова, преспокойненько растолковывавшего математику ее дочери.