Гарик затрясся от злобы, пошарил рукой вокруг себя, нащупал красивый, воздушный торт, украшенный взбитыми сливками, и метнул его в Веню. Бисквит попал антрепренеру в грудь.

– Ну погоди! – завопил Веня и швырнул в Гарика миску с салатом «Оливье». Она пролетела мимо «нефтяной трубы» и, к огромной радости наших собак, шлепнулась на пол.

– Ты ничего не умеешь, – заржал Гарик, – косоглазый наш!

Веня позеленел и ловко метнул в обидчика судок с хреном. На этот раз «снаряд» угодил в цель.

Глядя, как мужики швыряются друг в друга едой, Ребекка возмущенно повернулась ко мне:

– Это ты научила их кидаться продуктами.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Естественно, кто же еще, конечно, я. Впрочем, я, как правило, оказываюсь виноватой всегда. Бекки стукнула кулаком по столу:

– А ну прекратили!

Но Веня и Гарик уже вошли в азарт и никого не слушали.

Я осторожно тронула подругу за руку:

– Оставь их сейчас, еда закончится, они сами остановятся."

"Бекки осмотрела разгромленный стол, хихикающих детей, собак, радостно поедающих «сель» из салатов и колбасы, потом вздохнула:

– Черт с ними, ты права!

Впрочем, Веня и Игорь Серафимович, словно услыхав последние слова Ребекки, внезапно прекратили военные действия и, тяжело дыша, уставились друг на друга.

– Ну все? – спросила я. – Повеселились, теперь будем чай пить!

– Похоже, я идиот, – буркнул Гарик.

– А я козел, – хмыкнул Веня.

Не успел он закрыть рот, как все присутствующие залились радостным смехом, потом внезапно, как-то разом замолчали. В наступившей тишине послышались довольное урчание и звук, больше всего напоминающий хрюканье. Это мопсихи Муля и Ада, подлизав с пола остатки торта, выражали хозяевам свою глубокую благодарность за удачно проведенный вечер."