Ни в коридорах, ни на лестницах не было ни души, в камерах также стояла тишина, и лишь едва слышные шаги беглецов нарушали привычный тюремный покой.

Надзиратель и Сонька спустились еще на один пролет, и тут кто-то окликнул их.

— Стоять! Кто там?

Василий прижал женщину к стене, сам выступил вперед.

— Чего орешь? — спросил строго. — Это я, Василий Михайлов!

— А чего бродишь?

— Все спят, потому кто-то один должен бродить.

— Ну, смотри… А то я бог знает чего подумал.

— А ты не думай, а спи.

Человек наверху ушел. Василий вернулся к Соньке, по-свойски улыбнулся ей, и они отправились дальше.

* * *Наконец беглецы вышли из коридоров тюрьмы и оказались перед караульным помещением, за которым была свобода.

Василий придержал Соньку, соображая, что делать, затем тихонько велел:

— Жди здесь.

Он решительно пересек небольшой дворик. Караульный увидел его, покинул караулку и предупредительно вышел навстречу.

— Чего надо?

— В двадцать девятой опять бузят, — ответил Василий.

— Ну, так разбуди караул.

— Разбудил, все без толку. Надо звать подмогу.

Они вернулись в караулку, дежурный снял со стены телефонную трубку, и в это время Василий сильно ударил его по голове прикладом лежащего рядом ружья. Караульный рухнул на землю, надзиратель тут же махнул Соньке, и она опрометью бросилась к нему.

* * *Они бежали по ночному лесу не останавливаясь, не разбирая дороги, не отпуская рук друг друга. Изредка надзиратель счастливо оглядывался на слегка уставшую Соньку и почему-то шепотом упрашивал:

— Совсем немного осталось. Надо подальше убежать. Прошу тебя, потерпи!..

Неожиданно лес закончился, перед беглецами открылся бесконечный, окутанный предрассветным туманом луг. Посреди луга стоял большой стог свежескошенного сена. Беглецы бросились к нему.

Это был высший момент любви и счастья. Они купались в стогу, задыхаясь от запаха сена, запаха друг друга. Василий целовал Соньку, она отвечала тем же, обвивала его руками, умирала и воскрешалась, чтобы вновь обнять молодое сильное тело, погрузиться в страсть и никому не отдавать короткое счастье, подаренное судьбой, случаем.

* * *Надзиратель проснулся оттого, что солнце светило прямо в глаза и над головой весело распевали птицы. Он осмотрелся — подруги нигде не было видно. Василий поднялся, выбрался из сена, спустился вниз, на землю, но и здесь Соньки не было. Он обошел стог со всех сторон, в некотором недоумении протер лицо — воровка исчезла.

И вдруг он услышал собачий лай. Василий не сразу сориентировался, гуда бежать, и бросился было в противоположную сторону от той, откуда они с Сонькой прибежали, но увидел несущихся навстречу собак, натасканную на погоню свору.

* * *Пассажирский поезд Киев-Москва подходил к крытому перрону медленно и чуть ли не торжественно.