— Ты ведь сам говорил, что мы временно поживем… — говорила я дрожащим голосом, продолжая хвататься за тонкие нити его же слов, и пыталась воззвать мужчину к разуму.

— Разве я дал тебе повод усомниться в себе? — он прожег меня холодом карих глаз и мне стало не по себе. В глубине его взгляда пряталось беспокойство, мне не показалось? — Аня, дал? — потребовал он от меня ответов, но я молчала и смотрела на него, вспоминая наш разговор в Рыбачьем, когда он пообещал мне, что не будет требовать от меня услуг интимного характера. Точнее я сама обозначила ему эти рамки и границы.

Но молчала, потому что окончательно перестала что-либо понимать.

— Нет… — я опустила глаза, думая о его словах. Даже сейчас он не давил на меня, а мягко пытался убедить в том, что я собираюсь сделать большую ошибку. И в чем-то, конечно, он был прав…

Он вёл себя по отношению к нам с Машей исключительно, словно был нашим старшим братом. Это я глупая придумала себе какую-то влюблённость и создала всем проблемы. Понятное дело ему спокойнее когда мы жили под боком. Но… об эти «но» в итоге могла разбиться моя вселенная! Только признаться Игорю в этом означало совершить еще большую глупость нежели просить его о свободе и раздельном проживании.

Даже еще большую чем выходка его подружки и ее ночной визит.

— Значит так, на правах старшего и ответственного за вашу жизнь и судьбу, я…

— Игорь, — перебила я мужчину. Ты очень, очень много делаешь для нас, но у тебя есть своя личная жизнь. Мы по сути чужие для тебя люди…

— Ошибаешься. Уже нет, — он смотрел мне в лицо и прерывисто дышал. — Я рассказал о тебе с Машей родителям, и на выходных собирался вас познакомить.

Они будут счастливы узнать о вас. В моей жизни несколько лет назад случилась большая трагедия и Маша, ты… уверен вы станете такими же лучиками света для моих родителей какими стали для меня. Поэтому Аня, прекрати думать о том, что ты и Маша, что вы для меня обуза. А Света… не стоит так остро воспринимать ее выходку. Я сам виноват, что не рассказал ей о вас. Уверен, она будет иного мнения обо всей этой ситуации, когда узнает тебя и Машу поближе."

"Ох, вот на этот счёт я бы не была так категорична. Света никогда не примет ни меня, ни мою сестру.

Но я устала спорить. В итоге разговор принял совсем иной оборот. О какой трагедии шла речь? У Игоря была младшая сестра или дочь, которая погибла? Только я не видела в доме ни одного детского снимка и даже намёка на то что у него была семья. Но воспоминания одно за другим как он трепетно относился к Маше, как смотрел на неё теперь представлялись в несколько ином ключе. Я смотрела в глаза Игоря и появившаяся в его взгляде нежность повергла меня в смятение и я снова опустила лицо.