Главное, что этот психиатр не только дал альтернативное объяснение Вериной болезни, но и победил в словесном поединке с Мецем!

– Спасибо вам. Вы держали этого свидетеля в таком секрете, что я, если честно, ничего подобного не ожидала! Чтобы так быстро выстроить новую эффективную стратегию…

– Это не меня вам нужно благодарить.

Я недоуменно улыбаюсь:

– То есть как?"

"– Мэрайя, у меня нет такого штата и таких ресурсов, как у Меца. Одна бы я не смогла так хорошо подготовиться. Пришлось бы полагаться исключительно на интуицию. Но пришел Иэн Флетчер. Он провел все выходные у меня в кабинете, нашел доктора Фицджеральда и по электронной почте обсудил с ним наше дело.

– Иэн?

– Он сделал это для вас, – отвечает Джоан спокойно. – Для вас он сделает что угодно.

На свидетельском месте мне ужасно некомфортно: со всех сторон ограждение, говорить нужно в микрофон, стул такой неудобный, что приходится сидеть как будто кол проглотила и глядеть прямо на зрителей. Сердце бьется в груди, как светлячок в банке, и я вдруг понимаю, почему рассмотрение дела в суде называется разбирательством: сейчас меня разберут по косточкам.

– Представьтесь, пожалуйста, для протокола, – говорит Джоан, цокая каблучками по паркету.

Я подтягиваю к себе лебединую шею микрофона:

– Мэрайя Уайт.

– Кем вы приходитесь Вере Уайт?

– Матерью, – отвечаю я, и это слово протекает внутрь меня, как бальзам.

– Как вы сегодня себя чувствуете, Мэрайя?

– Замечательно, – улыбаюсь я.

– Почему?

– Потому что мою дочь выписали из больницы.

– Насколько я понимаю, в выходные она была очень больна?

Естественно, Джоан знает, насколько Вера была больна: сама ее несколько раз видела. Эта нудная игра по нотам кажется мне смешной. К чему вообще все эти формальности, эти теории и гипотезы, если я могу просто подхватить Веру на руки и убежать с ней?

– Да, – говорю я. – У нее дважды останавливалось сердце. Она была в коме.

– Но сейчас она уже не в больнице?

– Ее отпустили в воскресенье после обеда, с ней все в порядке.

Я смотрю на Веру и, хотя это против правил, подмигиваю ей.

– Мистер Мец считает, будто у вас делегированный синдром Мюнхгаузена. Вы понимаете, что это означает?

Я с трудом сглатываю:

– Что я наношу раны Вере. Заставляю ее болеть.

– Вам известно, Мэрайя, что два эксперта, присутствующие в этом зале, заявили, что лучший способ диагностировать делегированный синдром Мюнхгаузена – это разлучить мать с ребенком и понаблюдать за состоянием его здоровья?

– Да.

– У вас была возможность видеться с Верой в минувшие выходные?

– Нет. Судебное постановление запрещало мне контактировать с ней.

– А что происходило с Верой с четверга по воскресенье?

– Ей становилось все хуже и хуже. В субботу около полуночи врачи сказали, что она может не выжить.