– Правда ли, доктор, что на симпозиуме вы сказали, будто однажды сами видели Бога, когда молились?

Доктор Келлер опускает взгляд:

– Тогда я была всего лишь ребенком… но запомнила это на всю жизнь.

– Так, возможно, эти ваши воспоминания предрасположили вас к тому, чтобы поверить в истинность видений Веры?

Психиатр поднимает глаза и смотрит с холодным профессиональным спокойствием:

– Независимо от моего личного опыта, мистер Мец, я провела ряд клинических исследований…

– Да или нет, доктор Келлер?

– Нет! – резко говорит она.

Мец закатывает глаза:

– Да бросьте, доктор! Разве вы не верующая?

– Верующая.

– Разве вы не посещаете церковь каждую неделю?

– Посещаю.

– И вы заключаете, что девочка действительно видит Бога. А если бы на вашем месте оказался… ну, к примеру, атеист? – Мец поворачивается к зрителям и отыскивает взглядом Иэна Флетчера. – Может быть, он пришел бы к иному выводу?

– Если бы я была атеисткой, – отвечает доктор Келлер, – то все равно осталась бы психиатром. И все равно заключила бы, что у этого ребенка нет никакого психического заболевания.

Мец сердито щурится. Все идет не так, как он планировал. Эта дамочка должна была «сдуться» еще пять вопросов назад.

– Доктор Келлер, насколько мне известно, вы рассказали о случае Веры Уайт на психиатрическом симпозиуме?

– Да.

Мец продолжает наступать:

– Не затем ли вы это сделали, доктор, чтобы привлечь к себе внимание?

– Такое внимание не сулило мне никакой выгоды. Наоборот, я рисковала собственной репутацией. – Она грустно улыбается. – Далеко не каждый психиатр захочет официально заявить, что его пациент видит Бога.

– И все же, – повторяет Мец, – вы привлекли к себе внимание, разгласив конфиденциальную информацию о своей клиентке. Этично ли это?

Доктор Келлер в очередной раз удивляет его: открывает тетрадь, лежащую у нее на коленях, и достает оттуда какую-то бумагу.

– Вот подписанный Мэрайей Уайт документ, согласно которому я имею право представить на симпозиуме медицинский случай ее дочери, не называя имени и фамилии.

– Прекрасно! – восклицает Мец. – Значит, мы имеем письменное подтверждение того, что Мэрайя Уайт сутенерски использовала собственного ребенка для привлечения аудитории.

– Мы с миссис Уайт все подробно обсудили, – отвечает доктор Келлер. – Я надеялась, что кто-нибудь из специалистов, имеющих больший опыт, чем я, поможет нам проследить корни Вериных видений. Одна голова, знаете ли, хорошо, а двадцать лучше. Нам нужна была вовсе не аудитория, мистер Мец. Мы искали средство решения проблемы.

– Вы беседовали с миссис Уайт как психотерапевт?

– Нет, в этом качестве я работала только с ее дочерью.