Отец Макреди говорит, что возле дома этой семьи уже побывало около трехсот католических верующих. – Кашлянув, монсеньор О’Шонесси добавляет: – Еще ходит слух об эпизоде предполагаемого воскрешения из мертвых.

– Говорите, этим заинтересовалась пресса? – задумавшись, спрашивает епископ Эндрюс.

За годы, прожитые в среде высшего католического духовенства, он успел заметить, что Церковь получает более щедрые пожертвования, когда вера подкрепляется хорошим пиаром. Если к декабрю его нынешняя кампания по сбору средств увенчается успехом, он, вероятно, позволит себе съездить ненадолго в Скоттсдейл поиграть в гольф.

Уже не в первый раз он думает о том, как бы ему хотелось быть епископом какого-нибудь большого города вроде Бостона, а не возглавлять бедную епархию в южной части Нью-Гэмпшира.

– В этом году я направил троих человек в семинарию Святого Иоанна. Думаю, они смогут прислать эксперта, чтобы он оценил ситуацию.

– Очень хорошо, Ваше преосвященство. Я извещу об этом отца Макреди.

Закончив разговор с монсеньором О’Шонесси, епископ Эндрюс звонит ректору бостонской семинарии и с минуту ведет беседу о последнем матче с участием баскетбольной команды «Бостон селтикс».

Лишь затем он, пустив в ход свое фирменное взвешенное очарование, приступает к делу, а через десять минут уже записывает имя, названное ректором, и передает записку секретарю. Выходя из кабинета и направляясь на завтрак, епископ думает о том, что предпочесть: вафли или французские тосты. Мысль о девочке со стигматами уже начисто стерлась из его памяти.

С утра мама приготовила банановые блинчики. Для Веры это знак, свидетельствующий о том, что день будет неудачным.

Блины она любит, но бананы, попадая на сковородку, начинают пахнуть, как потные ноги. Поэтому Вера, когда ест что-то банановое, все время думает о грязных носках и ее начинает тошнить. Она, наверное, уже миллион раз говорила об этом маме, но без толку. Вере часто приходится спрашивать себя: на самом деле она произносит слова вслух или звук включен только у нее в голове?

– Ма, – говорит она, садясь за стол, – дай чего-нибудь другого.

Мама молча забирает тарелку с блинчиками. От удивления Вера разевает рот. Обычно если на завтрак мама утруждает себя чем-то более сложным, чем хлопья с молоком, то в благодарность за усилия и за потраченное время полагается все съедать и говорить «спасибо большое».

А сегодня блины просто отправляются в мусорное ведро.

– А что мне кушать?

Мама, заморгав, спускается с небес на землю:

– Ой! Не знаю… Может, овсянку?

Не дождавшись Вериного ответа, она разрывает пакетик, высыпает его содержимое в миску и добавляет горячей воды. Потом со стуком ставит миску на стол. Вера принюхивается: пахнет бананом.