Монтгомери не руководствовался корыстными мотивами и не нуждался в покровительстве будущего короля.

Ему нравилось ходить по лезвию. Возможно, всему виной была его недолгая служба в армии. Последнее время он постоянно подвергался опасности: бандиты врывались в его покои, гонялись за ним по улицам, угрожая расправой. У лорда Чандерса не хватило духу вызвать Монтгомери на дуэль, а лорд Халстед проявлял нетерпение. Но Монтгомери не сделал ничего, что могло бы скомпрометировать того или другого, хотя оба думали иначе. Похоже, ему еще не надоело быть личным козлом отпущения регента, но впрягаться каждый раз за Принни, перекладывая его вину на себя, было довольно обременительно. В результате страдала репутация Монтгомери.

Тем не менее он рассматривал тайные королевские поручения как еще один способ служить своей стране. И это придавало ему сил и энергии. Монтгомери не видел большой разницы между скандалами, которые провоцировал он сам, и теми, что устраивал Георг. Служа в армии, он так и не научился быть осторожным и уклоняться от пуль. Одна из них надолго вывела его из строя. Монтгомери отправили на полгода домой, на лечение, но отец взял с него слово не возвращаться в армию. На континенте шла война, в которой принимали участие британские войска. Это было два года назад. Монтгомери поклялся отцу не возвращаться в полк, но никто не мог заставить его отказаться от острых ощущений.

Монтгомери менял женщин как перчатки, теряя к каждой из них интерес прежде, чем успевал назвать ее своей любовницей. У него сложилась репутация повесы, что и привлекло к нему внимание Георга. Принни восхищало любое проявление отваги, в том числе и связанное с пороком. Но у Монтгомери были свои принципы: он держался подальше от замужних женщин, и ему хотелось, чтобы Георг поступал так же.

Подойдя к двери в покои регента, Монтгомери постучал и вошел, не дожидаясь ответа.

– Георг, вы здесь?

С первого дня знакомства принц и Монтгомери стали общаться без формальностей.

– Рад познакомиться с вами, – сказал Монтгомери, когда его представили принцу-регенту, – можете называть меня Монти.

Конечно, он был немного пьян в тот вечер, иначе не преминул бы обратиться к Георгу так, как следовало – «ваше высочество». Придворные затаили дыхание, ожидая реакции Принни на подобную дерзость. Но тот только рассмеялся и произнес:

– Думаю, мы подружимся, Монти."

"Так оно и вышло. Монтгомери не присоединился к свите Георга и не обивал пороги его покоев. Он приходил, когда его звали. В первый раз он явился на зов принца из любопытства. Но оказалось, что Георг всего-навсего хотел сыграть с новым знакомым в шахматы и поговорить об искусстве.