Отворачиваюсь, натягивая капюшон на голову, и опираюсь спиной на багажник кем-то оставленного автомобиля.

Боже, Андрей, найдись, пожалуйста!

Все наши недопонимания, разногласия, стычки — это такие мелочи… Зачем я вообще обращала на это внимание?

Я никогда больше не оставлю тебя ни на одну ночь, ни на одну минуту…

Только, пожалуйста, объявись, Громов. Я так злюсь на тебя!

Из-под земли сама тебя достану своими же руками. Только реши меня оставить! Только посмей! Никогда тебе этого не прощу.

Обнимаю свои плечи и даю волю слезам. В ушах шумит, временно отключаюсь от происходящего.

В памяти проплывают все моменты нашей жизни.

Первая встреча в клубе, ссоры, развод, Краснодар, пляж в Сочи, наши разговоры на кухне и совместные ночи… Его руки… Губы… Последний разговор в машине.

— Господи, ну за что мне все это? А? — поднимаю залитое слезами лицо к небу.

Разглядываю мимо пролетающие пушистые белые облака. Они лёгкие и невесомые. Небо за ними наконец-то ясное… Ярко-голубое.

Цвет, который дарит надежду, а не отбирает её…

— Настя! — слышу рёв Глеба издалека.

Поворачиваю голову. В лагере наблюдается какое-то оживление. Вокруг стола целая толпа. Не могу понять, что они говорят.

— Его обнаружили, — сообщает Глеб, подбегая ко мне.

Боже.

— Он живой? — спрашиваю его отчаянно.

Глава 43. Настя

— Живой, Настя, живой!

Крепко обнимаю Глеба и не могу поверить в то, что все закончилось. Реву навзрыд у него на плече.

— Ну, всё, всё, — похлопывает меня по спине. — Давай прекращай.

Живой!

Господи, спасибо тебе!

Поисковики, которые почти два дня бродили по лесу, радуются тому, что задача выполнена. Обнимаются, обсуждают последние два дня, фотографируются.

— Где он? — спрашиваю у Глеба, глядя на всеобщую эйфорию. — Как он?

— Его доставят сейчас на вертолёте. Он в порядке. Немного повредил ногу. Но в целом, все лучше, чем могло быть.

На лице Громова старшего облегчение. Мужчины тоже все переживают, беспокоятся, но им сложнее, потому что они не позволяют себе этого показывать другим.

Мы возвращаемся в лагерь.

Ксюша бежит мне на встречу, тоже плачет. Обнимаемся, радуемся.

— Пойдёмте в машину, доедем до места, — предлагает Глеб, кивая в сторону.

Мы с подругой садимся на заднее сидение. Обе молчим. В голове долбит только одна мысль. Я скоро его увижу. Руки дрожат от нетерпения.

— Глеб, набери Ольги Львовне, — вспоминаю про мать Андрея, которая, наверное, ещё не в курсе, что он нашёлся.

— Да, сейчас.

Подъехав к большому полю, на которое уже приземлился вертолёт и подъехали две кареты скорой помощи, не дожидаюсь полной остановки автомобиля, выскакиваю из него практически на ходу:

— Настя… осторожнее, — рычит Глеб мне в спину.

Бегу без оглядки по мокрой траве.