Клянусь, я больше не превращусь в того монстра, я стану тем мужчиной, которого ты полюбила, — умолял я, становясь на колени и обнимая её ноги.

Сколько унижений вынесла она от меня. И если бы слова Джоепа были правдой, то это было заслуженно."

"— Я никогда тебя не обижу, принцесса, не ударю, не сделаю ничего против твоей воли. Ты — единственная моя отдушина в этой жизни. Мне больше ничего и никого не надо. Только ты и твоя любовь, такая же светлая и чистая, как и ты сама. Если ты уйдёшь от меня, то я просто умру, милая. Не бросай меня, пожалуйста. Я исправлюсь.

— Почему ты сделал это? — вновь спросила она, игнорируя каждую мою просьбу или извинение, все слова целиком.

Но ничего, она имеет право задавать сейчас вопросы и получать на них ответы.

— Потому что один урод сказал мне, что возле тебя постоянно околачивается какой-то парень, — честно ответил я, упуская тот факт, что сам попросил его за ней «последить».

— Какой урод? — её глаза выдавали лишь непонимание и отчаяние.

Я и сам не рад, что из-за чужого вранья был готов замотать её голую в одеяло и не выпускать никуда.

— Неважно, я не знаю, Полин.

Так же, как и то, что всё это неправда. Прошу, прости меня, я был таким идиотом, полностью эгоистичным, просто сволочью и скотиной. Но больше никогда, клянусь тебе, никогда не поступлю так с тобой снова, никогда не прикоснусь к тебе, если ты сама не захочешь, — я готов был говорить до самого вечера, без остановки, только чтобы в конце услышать заветное согласие, чтобы она согласилась не только на просьбу дать шанс. — Пожалуйста, будь только моей, не лишай меня воздуха.

Сам не замечаю, как по моим щекам скатываются слёзы. Не помню, когда в последний раз плакал и по какой причине, но сейчас чувствую себя полным ничтожеством, плача перед маленькой девочкой.

— Я никогда не видела твоих слёз, — озадачено и несчастно произнесла она, прислонив большой палец к краешку моего глаза.

Чувствую, как она стирает еле заметные капли с лица. Сколько бы я отдал, чтобы она навсегда осталась моей? Компанию, деньги, а больше у меня ничего и нет, ничего дорогого и ценного, кроме неё самой.

— Зато я видел твои, и очень много раз, — шепчу я, касаясь суховато-солёными губами каждого её пальчика.

— И все они были по моей вине. Если бы ты знала, как я сам себя ненавижу за всё это. Если ты больше не испытываешь ко мне тех светлых чувств, то я один виноват в этом. Я ревнивый ублюдок, собственник, вдобавок мне попалась ты, цветочек, который невозможно отпустить даже на мгновение.

— Получается, ревнивый собственник-однолюб? — проговорила она, а на её лице появилась улыбка, самая трогательная и желаемая мною, самое необходимое сейчас, самое значимое в моей ничтожной жизни.

— Да, получается. Целый букет.