Кое-что рабочие успели, пока мы летели. Пустые места на полках намекают на это.

Это даже мило.

Он хочет показать себя с лучшей стороны. Хотя мне любопытно, как он жил.

Один или…"

"— Полина была здесь? — я уточняю то, что вдруг приходит мне на ум. — Вы же были настоящей парой, готовились к свадьбе…

— Мы жили в другой квартире, — Леша проходит к панорамным окнам и запускает ладони в карманы брюк. — Она хотела все перестроить под себя, и я отдал под это дело квартиру, которую было не жалко.

— А где вы жили с ней в Корее?

Я замечаю, что он хмурится. Я сама не знаю, к чему этот вопрос. Во мне просыпается ревность? Я вспоминаю о Полине и болезненные иголки все-таки впиваются в мякоть души. Находят незащищенное место. Или еще незажившее, скорее.

— В доме в Пусане, — коротко отвечает Макаров.

Он разворачивает корпус, чтобы я могла видеть его лицо. Я благодарна ему за этот жест. Мне важно, что он не прячется, хотя явно не рад направлению, по которому пошел наш разговор.

— Ты спал с ней?

— Ира, — он выдыхает и наклоняет голову набок. — Я не спал с ней. Мы не жили там как муж и жена.

Он смотрит прямо мне в глаза. Настойчиво и открыто, показывая, что ему нечего скрывать.

— А у тебя кто-то был? — спрашивает он и его голос меняется, тускнеет с каждым слогом. — Пока я был в другой стране.

— Я ходила на свидание.

— С кем?

Он так поспешно спрашивает, что я усмехаюсь.

— Чтобы ты испортил ему жизнь? — я качаю головой. — Нет, Леша, я не буду подставлять человека. Тем более это был всего лишь ужин в кафе. И не смей требовать отчет у охраны, они и так замучили меня в лагере.

— Мне ни о каком ужине не докладывали.

— Ты читал отчеты охраны обо мне?

— И фотки смотрел.

В нет ни капли смущения или раскаяния за вторжение в мою личную жизнь. Я шумно выдыхаю и возвращаюсь взглядом к интерьеру. Вскоре я замечаю детали, о которых предупреждал Макаров и которые не успели подчистить. Над диваном висят фотографии в толстых рамах. И на них просится маркировка — только для взрослых. Причем, для взрослых мужчин. Фотограф определенно старался ублажить именно мужскую аудиторию.

— Их снимут, — бросает Макаров, когда я наклоняю голову параллельно к полу, чтобы получше рассмотреть замысловатую позу известной модели.

— Она очень гибкая.

— Вроде того, — Алексей не двигается и, кажется, ждет новых подколов с моей стороны.

— Там и автограф есть. Крутой фотограф снимал?

Остроты моего зрения хватает, чтобы увидеть следы черного маркера. Я делаю шаг, а с губ Леши срывается что-то хриплое и сдавленное.

Он хочет поймать меня, но я успеваю прочитать надпись. Это оказывается не совсем автограф. Скорее, послание.

“Любой ракурс. Когда захочешь”.

— Это же не от фотографа? — подшучиваю, догадываясь, что красивый почерк принадлежит гибкой модели.

— Я забыл об этом.