Но только одному, потому что в поединке участвуют двое. Давай ты, дер Варр, так честнее. Отец имеет право отомстить за деток.

Пусть мне не драться против этой.. ошибки природы, но Маркуса я держала крепко. Сплела наши руки магической вязью. Очевидно же, Ильяс зацепил его так глубоко, что нормально биться альфа не сможет. Не исключено, что вампироволк специально завел речь про автокатастрофу и морочит нам голову.

— Щенок, согласен, что пора надеть на тебя ошейник и посадить на цепь. Тебе там понравится, — отец уже снимал с себя рубашку. — Простите дамы, с вашего позволения, останусь в брюках. Не люблю биться голым.

Аделаида перешла на свой древний вампирский клекот. Что бы она ни испытывала к потомку, избранника она терять не хотела.

— Отойди, Адди. Тебе не удержать его. И так будет лучше. Для него тоже.

Но графиня каким-то немыслимым прыжком — я слышала о том, что вампирам доступна гиперскорость — перемахнула через круг почти под потолком и оказалась нос к носу с Ильясом. Вокруг головы, там где должны были быть волосы, у нее раскрылся кожистый гребень. Как у плащеносной ящерицы. Она заверещала так, что у нас заложило уши, а потом перешла на шипение.

Однако на Ильяса, похоже, не подействовало. Он обнажил саблезубую челюсть, взревел и ударом одной руки отправил родственницу к противоположной стене. Тело на миг загорелось и тут же погасло. Графиня лежала, не двигаясь, но дышать дышала. — Какая дура. Эти ужимки нужны, чтобы держать в узде вампиров. Меня тебе не зацепить, — процедил ученик.

Отец проводил женщину взглядом, обернулся к Ильясу и улыбнулся так многообещающе, что я на миг поверила, что у него есть шансы выйти победителем. Он не стал ничего говорить, а вместо этого спокойно вошел в круг. Схватка началась.

Поймала себя на мысли, что ни разу не видела отца в поединке. Полуоборот на нем сказывался меньше, чем на других знакомых оборотнях. Черты лица узнаваемы. Глаза абсолютно человеческие. Да, волосы изменились в гриву, но высокий открытый лоб намекал на то, что и в этой ипостаси ему не изменял холодный рассудок. Ильяса он мог переиграть разве что стратегией. Никак не физическими характеристиками.

Полукровка, обернувшись, внушал, без преувеличения, животный ужас. Шерсть была везде — на лице, шее, даже на внутренней поверхности ладоней. Наверное, эта форма как-то включала себя и волка тоже. Он шире отца в полтора раза, а руки и кулаки — так точно в два. Эта гора мышц держалась на таких же перекаченных ногах. Я с ужасом наблюдала, как под его кожей перекатываются узлы.

Оба замерли. Ни один не собирался двигаться первым. В это время Аделаида по стене попробовала подняться на ноги и отчаянно застонала, когда посмотрела в круг. Это так отличалось от обычного хладнокровного поведения вурдалаков.